Чтение онлайн

– Нет, вы послушайте! У вас много схожего!
– не отставала Пашка.
– Моисей в молодости был рабом у одного знатного человека... Он тоже имел большой рост и суровый нрав, да и силищу огромную. И вот однажды он убил человека. За это хозяин прогнал его из своего дома. Деваться Моисею было некуда и он пристал к шайке местных разбойников. Там он был сильнее и страшнее всех, и бандиты сделали его своим главарем. И стали они промышлять разбойным промыслом. Но по великой милости Божьей Моисей раскаялся и ушел в один из пустынных монастырей. Здесь он долго плакал, прося принять его в число братии. Так Мурин стал монахом.

– Он что, еврей был, Моисей твой?
– недовольно хмыкнул Слон.

– Почему еврей?
– непонимающе переспросила Пашка.
– Он в Египте жил...

– А-а!
– как-то безразлично протянул охранник.

– Нет, вы послушайте, что дальше-то было! Однажды, когда Моисей молился в своей келии, на него напали четыре разбойника из его же бывшей шайки. Он не стерпел такой наглости, связал их всех, взвалил себе на плечи и, как охапку дров, принес в монастырь.

– Ого!
– невольно присвистнул я.
– Круто!

– Там Моисей стал расспрашивать у старцев, что сделать с разбойниками? Старцы велели отпустить их. Когда же разбойники узнали, кто взял их, и что он их пощадил, то тоже решили стать монахами. Весть о подвигах Моисея Мурина рано или поздно дошла и до всей его банды. Разбойники подивились, умилились, оставили свое грешное ремесло и тоже влились в число славной братии монашеской!

– И что, ты предлагаешь мне связать своих корешей и дуть к ментам? Авось помилуют грешного Слоника... Чтобы Иудой стать?

– Да кто же вы есть-то? Вы Иуды и есть!
– взорвался я.
– Есть воры, которые лишь богатых грабят, есть те, кто и бедными старушками не брезгует, но вы же хуже их всех - вы самого Бога обкрадываете! Думаете, не будет вам расплаты? А уж про тот свет я вообще молчу! Страшно попасть в руки Бога живого! Раньше на Руси и статей таких уголовных не было, чтоб судить за кражу икон и церковной утвари! О каких уж тут понятиях может идти речь! Уверен, что и на зоне к вам милости не будет! Блажен будет тот, кто остановит Кривого! Он ведь совсем даже не ведает, что творит-то! Как сильно святотатствует!

– Помолчи, а то башка разболелась!
– прервал Слон мои душевные излияния.
– Разболтался я тут с вами, расслабился... Просто вот давно уж по-человечески ни с кем не общался...

– Устами детей глаголет истина!
– хмыкнул я и встал. Вечерело. Солнце уже укатило за лес, птицы заметно угомонились. С болот потянуло плесенью и сыростью. Я сходил за кустики, а когда вернулся, то спросил у Слона, убиравшего в рюкзак стаканчики:

– Назар когда вернется?

– Завтра утром.

– За товаром?

– Ага!

– А нас куда, в болото?

– Зачем в болото? Вас выпустим подальше отсюда, к людям поближе...

– Как ту женщину?
– хмыкнул я.

– Это все Ржавый!
– пыхнул Слон.
– Я больше такого не позволю!

– Послушают они тебя...
– вздохнул я и сел около Пашки.

Последние мои слова явно не понравились охраннику. Я заметил, как он проскрипел зубами и покраснел, но проглотил этот укол молча. А я подумал: «Похоже, скоро опять пойдем в яму!». Мы все немного помолчали. Слон сходил за охапкой хвороста и, бросив сучья на уголья угасающего костра, снова сел на бревно. Достал сигарету. Помял ее как-то нервно, но прикуривать не стал. Он о чем-то напряженно думал. Капли пота блестели на его лбу.

– Слон, простите нас, если мы чем-то вас обидели! Мы, правда, не хотели этого!
– произнесла Пашка. Бандит ничего не ответил, точно вовсе и не расслышал ее слов. Он потянулся и достал из костра загоревшийся прутик. Потом от него разжег сигарету. Девчонка вновь спросила:

– Извините, а у вас есть дети?

Этот тихий и безобидный, в принципе, вопрос стеганул Слона, точно плеть погонщика. Он вздрогнул и нервно затянулся. Мышцы его лица напряглись.

– Есть, - глухо отозвался охранник.
– Точнее... были... Сын и дочь... Теперь уж, наверное, такие, как вы, стали...

– Как это, были?!
– насторожилась Прасковья.

– Жена оставила меня, когда я сел в третий раз. А ведь за нее попал-то! Мы тогда пошли в ресторан отмечать 8 Марта, а там к ней один «черный» пристал. Ну я не стерпел и выбросил его в окошко.

– Ух ты! Круто!
– снова присвистнул я.
– Что, прямо через стекла?

– Конечно. А там, все-таки, второй этаж был... Тут за своего еще пятеро кавказцев на меня набросились. Ну и меня кореша поддержали... Короче, пошла потеха. Меня, как «организатора беспорядков на национальной почве», и замели. Семь лет присобачили! А жена больше ждать не захотела. Забрала детишек и скрылась, куда и не знаю. Больше я их никогда не видел. Она и на алименты даже не подавала. Так я и остался совсем один. Из родни всего один братан где-то за Уралом живет, инженер на газодобыче. Денег зарабатывает, наверное, не меньше, чем Назар! Ему жена со мной знаться не позволяет, боится, наверное, что добро их растащу! Да на кой оно мне, у меня денег теперь не меньше ихнего! А та родня, что подальше в родстве-то, меня еще после первой ходки позабыла...

– А как их звали?
– спросила Пашка.

– Кого?
– не понял сразу вопроса Слон.

– Деток ваших.

– Миша и Маша!
– ответил верзила и улыбнулся, как-то сразу посветлев лицом.
– Я любил подшучивать над ними, называл Машенька и медведь... как в сказке, знаете? Сынок-то у меня тоже такой полненький был, несуразный, в меня весь, ну, прямо медвежонок...

– Здорово!
– рассмеялась Пашка и положила ладонь на руку бандита.
– А вы скучаете по ним?

– Очень! Снятся иногда, когда не пьяный...

– А вы искать их пробовали?

– Нет. Да и зачем? Скорее всего, они меня уже позабыли... восемь лет не виделись... Небось, у них уже давно другой папка имеется... Да и захотят ли они иметь такого отца, с таким «богатым» прошлым? Стыдно будет перед братвой...

– Ну почему же стыдно?! Родителей ведь не выбирают! Вот я, совсем вам чужая, а мне вовсе не стыдно с вами общаться. И вы мне нравитесь! Богатырь, красавец, знаете массу всяких интересных историй, многое умеете, да и добрый вы, несмотря ни на что... Только вот запущенный малость, а если вас помыть, побрить, приодеть...

– Хм! Красивый!
– усмехнулся Слон.
– А вот насчет всего остального ты, пожалуй, права, дочка.
– И он тоже положил свою кинг-конговскую ладонь на пальчики Пашки: - Да, надо было искать... Сволочь я, что ж тут поделаешь... Слон проклятый...

– Как говорится в одном фильме: «Надо жить. Надо бы только умно жить!»[14] - вставил я.

– Да-да, умно...
– согласился охранник.
– А как вы думаете, дети меня поймут?

– Какие же они тогда дети, если отца своего не примут!
– возмутился я.
– Поймут, конечно, и все простят, я уверен. Мы-то вот и то все понимаем и не обижаемся, что держите нас в холодной яме.