Чтение онлайн

Рядом со скучающим видом шагал высокий дородный полицай. По тротуару вслед за водовозкой шли женщины и ребятишки.

Клава поравнялась с водовозкой и обмерла: в неё был запряжён учитель химии из их школы Хайкин.

— Яков Самойлович! — негромко окликнула Клава.

Хайкин судорожно вскинул голову, его бледное, залитое потом лицо передёрнулось, в глазах мелькнул испуг, и он вновь опустил голову.

— Проходи, проходи! Чего глаза таращишь? — прикрикнул полицай, оттесняя Клаву к тротуару.

К ней подбежали Федя Сушков и Петька. Федя был в голубых Лёлькиных лыжных штанах и в заношенном, явно с чужого плеча, пиджаке.

— Что это… К-к-клаша?! — позабыв поздороваться и заикаясь от волнения, заговорил он. — В-в-воду… на учителе!..

— Это они со всеми евреями так, — хмуро заметил Петька. — Яков Самойлович уже третий день воду возит.

Подъём становился всё круче. Водовозка подпрыгивала на булыжниках, гремела окованными железом колёсами, из бочки выплёскивалась вода. Хайкин выбивался из сил. Вот он споткнулся и упал на одно колено. Потом с усилием поднялся, налёг на хомут, но тяжёлая повозка вдруг подалась назад. Видимо испугавшись, что водовозка может скатиться вниз, полицай ухватился за оглоблю и заорал на Хайкина.

Клава и Федя переглянулись, без слов поняли друг друга и, догнав водовозку, принялись подталкивать её сзади. В ту же минуту с десяток мальчишек облепили бочку, и она легко вкатилась на пригорок.

Показалось белое здание городской тюрьмы, обнесённое высоким каменным забором.

Спохватившись, полицай отогнал всех непрошеных помощников, и водовозка вскоре скрылась за тюремными воротами.

Клава и Федя направились к реке.

— Вот как встретиться пришлось… — заговорила Клава. — Даже не поздоровались. Видишь, что фашисты в городе делают!

— Тут и слепой увидит, — помолчав, ответил Федя, с трудом приходя в себя. — Я многое повидал, пока домой шёл. — Он рассказал, почему уехал из Ленинграда и как пробирался в Остров.

— А что теперь думаешь делать? — спросила Клава.

— Мы вчера с Капелюхиным Аржанцева встретили, — вместо ответа задумчиво заговорил Федя. — Он оружие собирает. На всякий случай, говорит…

— Ну и что? — Клава пытливо заглянула Феде в глаза.

— Вот бы и нам то же самое. Наших ребят в городе уже немало. Сколько бы мы оружия собрали… Глядишь, и пригодится. А? Ты как, Клаша?

— Да, да, — кивнула Клава, довольная тем, что Федя почти угадал её мысли. — Нам надо собраться. Потолковать.

— Обязательно надо, — подхватил Федя. — И давайте поскорее. Вот хоть сегодня же. Я могу ребят оповестить.

— Нет, нет. Не спеши, — удержала его Клава. — Надо всё обдумать, подготовиться… Ребят проверить… Сейчас давай заглянем кой-куда. Ты своего дружка повидать хочешь?

— Сашу? — вскрикнул Федя. — Где он?

Клава повела Сушкова на квартиру к Петровским.

Саша лежал в полутёмной комнате, обращённой окном я густой сад. Ему уже было легче: температура спала, нога начала подживать. За ним ухаживал Дима: ставил ему термометр, давал по часам лекарство, терпеливо читал вслух книги и старые журналы.

Увидав дружка, Саша сделал попытку подняться, но тут же болезненно вскрикнул, и Дима строго погрозил ему пальцем.

— В нянечку превратился, — пожаловался Дима Клаве, отведя её в сторону. — Сижу, лекарства подаю, книжки читаю. Ох, не по мне эта работка…

Федя, присев на кровать, рассказал приятелю о своих злоключениях с военным училищем.

— Говорил, на экономический надо подаваться, — сказал Саша. — Вояка тоже, Суворов.

— Какой теперь экономический… Всё равно нам воевать придётся… Ты это на себе уже испытал.

Клава спросила Диму, как обстоят дела у матери в больнице.

— Скверно! — нахмурился Дима и сообщил, что гитлеровцы поставили в больнице свой наблюдательный пост, заставляют лечить раненых, но не дают ни медикаментов, ни продовольствия. Матери приходится изворачиваться как только можно: она выпрашивает у знакомых лекарства, продукты, потратила на еду все свои сбережения.

— Мы вчера с Зиной по домам ходили. Картошку собирали, хлеб. Дают, но мало. У людей у самих ничего не осталось. — Дима вопросительно посмотрел на Клаву: — Надо бы помочь раненым, а, Клаша? Нас же теперь много в городе. Как разом возьмёмся…

— А говорил, в городе делать нечего, заплесневеешь, — с лёгким упрёком заметила Клава.

— Да нет, работа найдётся…

В комнату вошла Зина Бахарева.

— Эге! Да здесь полный сбор, — оглядела она ребят. — Вы бы поосторожнее. Знаете приказ немцев — большими группами в домах не собираться?

Она пощупала у Саши пульс, спросила, как он себя чувствует. Потом отвела Диму в сторону и вполголоса сообщила, что ей сегодня страшно повезло. Она заглянула в подпол к соседу, который эвакуировался всей семьёй, и там оказалось полно картошки. Её, конечно, можно спокойно забрать для больницы.

— Чего вы там секретничаете? — спросила Клава. — Шептунов на мороз!

— Никакой не секрет. Зина картошку обнаружила, — пояснил Дима. — Вот ломаем голову, как бы её в больницу переправить. Грузовик не найдёшь, подводы нет…

Клава окинула ребят быстрым взглядом: вот оно, первое Дело, на котором их можно проверить и сблизить.

— Зато есть мешки и вёдра, — сказала она и изложила свой план. Сейчас в комнате сидят четверо здоровых людей. Каждый из них приглашает двоих или троих надёжных товарищей, все берут мешки и вёдра и перетаскивают картошку в больницу. Она же, Клава, соберёт по цепочке ещё человек пятнадцать пионеров.

— Ой, да так мы что хочешь перетащим, — обрадовалась Зина. — Хорошо бы ещё раненым мяса раздобыть.

— А где его взять? — спросил Дима.

Зина объяснила. Кто же не помнит, что за льнозаводом был совхоз «Городище» с хорошей свиноводческой фермой! Совхоз эвакуировался, но всех свиней вывезти не удалось они разбежались и сейчас живут на воле. — Я уж сегодня гонялась, гонялась за одной чушкой, — зардевшись, призналась Зина. — Одичали только они, никак не поддаются…

— Можно словить, можно, — подал голос Саша Бондарин. — Надо только из верёвки петлю сделать. И набрасывать её на свинью, как лассо на мустангов.

— Ну что ж, — улыбнулась Клава. — Сегодня же проведём охоту на диких мустангов. Возражений нет?

Все были согласны.

Клава спросила, кто из ребят кого пригласит, и назначила место сбора.

Часа через два группа комсомольцев уже перетаскивала картошку из подвала в больницу. Чтобы не привлекать внимания полицаев, ребята пробирались через город по одному, разными улицами, держась подальше от центра города.

В этот же день, в сумерки, они вышли охотиться на «мустангов». Свиньи действительно одичали, они метались по полю, неистово визжали, показывали клыки. С большим трудом ребята заарканили двух свиней, одного свирепого борова и притащили их в больницу.