клуб аистенок
Шрифт:
– Ой, она не узнает,-умоляла Дорин, потом улыбнулась с кокетством.
– Ты права, - он передал ей подписанный им листок и двинулся к другому фанату, а Дорин выдохнула "спасибо".
– Моя мамуля лопнет, - она села, восхищенно глядя на листок, прижимая его к себе.
Она продолжала прижимать его всю дорогу к Андрее. Подошло время прощаться. Дорин ни словом не обмолвилась о ребенке, и это удивило Рика.
– Если тебе когда-нибудь что-то понадобится, позвони мне коллект, - сказал Рик.
– Может, фотографию Давида на Рождество, - сказала или попросила она.
– Сделаю, - пообещал он.
22
Элейн чувствовала, что просыпается от ласк Митча, руки его, лаская ее тело, будили ее, его язык медленно двигался вниз и вниз. Наверное, она заснула в постели, когда они смотрели TV, а Митч не спал. Может, что-то по TV возбудило его. Нет, Митч всегда сексуален. Митч, вкусный, очаровательный Митч, хочет ее ...
– Ммм, бэби, - шептал он, - я люблю тебя, люблю ...
Зазвонил телефон.
– Автоответчик - шептал Митч, - пусть автоответчик - он уже был внутри нее.
– Автоответчик пример сообщение, - решил он.
Телефон звонил и звонил. Может это ...
– Телефон Джеки, - произнес Митч, заканчивая мысль Элейн.
И в это время телефон замолчал. Митч вздохнул с облегчением, он уже целовал ее, вжимая ее грудь в ее груди, вот он на коленях, подтягивая ее ноги, высоко поднимая их, обвивая ими себя, все глубже и глубже входя в нее так, чтобы она могла чувствовать его всего до ...
– О, Бог мой, Митч, Митч, Митч ...
И тогда снова зазвонил телефон, разрушив все, повергнув Митча в отчаяние, он упал на нее, схватив трубку.
– О, Бог мой, Митч,-услышала Элейн плачущий голос по телефону.
Джеки.
– Я рожаю, и мне так больно ... О, Бог мой!
– Ты позвонила доктору?
– спросил Митч, слезая с Элейн и садясь на край кровати, чтобы поговорить с Джеки.
Элейн почувствовала, как он занервничал.
– Да, да, и Чаку Мэйеру тоже. Они оба встречают меня в госпитале.
–
– А машина и водитель?
– Митч держал трубку свободно, не прижимая к уху, и Элейн, у которой ломило низ живота от внезапной остановки, могла слышать каждое слово.
– Ты вызвала машину?
– Она едет, но, Митч, пожалуйста, знаю, я обещала не делать этого, только я забыла, как это страшно и как больно, и страшно быть одной, и мне больше некому звонить. Знаю, мы решили, что тебя там не должно быть, но умоляю. Ты должен быть там, пожалуйста, обещай, что встретишь меня в госпитале. Я ... Боже праведный, это твой ребенок тоже. Я не могу рожать с юристом, которого едва знаю, и водителем, которого раньше никогда не видела. Ты мне нужен там.-
– Я буду там, - сказал Митч.
– Успокойся, Джеки. Хорошо? Обещай, - просил он ее очень нежно.
И стал набрасывать на себя какую-то одежду. Элейн, не двигаясь, наблюдала за ним. Ждала, что он скажет: "Собирайся, пошли". Не сказал. Через минуту он уже держал ключи от машины, лихорадочно засовывая кошелек в карман брюк.
Почему это Джеки не попросила ее? Может, она решила, что Элейн способна сказать "нет", а Митч в таком ее положении сделает все, что она скажет ...
– Митч!
Он остановился, взглянул на жену, рукой закрыл лицо, будто говоря: "Ради всего святого, что я делаю?!". Ему даже не пришло в голову позвать ее с собой. Он был в замешательстве.
– О, бэби! Мне так жаль! У меня повышибало мозги от беспокойства. Знаю, мы так не планировали, но, наверное, мне следует поехать. Она в панике. Я, наверное, доберусь туда, когда все кончится, но, что если роды будут долгие? И надо принимать решение по поводу ребенка?-
– Что ты хочешь, чтобы я сделала?
– спросила она.
Он, нервничая, стоял у двери и, казалось, надеялся, что она скажет: "Позвони мне, когда все закончится", и он сможет бежать, но она этого не сказала. Вместо этого она спрыгнула с кровати и открыла дверцу встроенного шкафа.
– Заводи машину, я еду с тобой.
Она вытянула что-то из одежды, ненавидя всей душой эту ситуацию. "Что надеть? Кому какое дело? Всем же наплевать?" - думала она, натягивая джинсы и просторный, хлопчатобумажный свитер. Все будут смотреть на Джеки, а не на нее.
Митч уже давил на сигнал. Времени на косметику уже не было, не было времени даже почистить зубы. Она выбежала в промозглую ночь и села в машину. Ехали они безмолвно. Часы в машине показывали 1:10. Дорога была почти пуста. Элейн чувствовала себя взвинченной, загнанной в угол оттого, что Джеки не держит слова. Дружба во время беременности - это хорошо, но она несколько раз говорила Митчу, что ей непереносима мысль, что он может помогать Джеки во время родов. Они записали это в контракт, когда работали над ним с юристом. Они приедут в госпиталь, когда ребенок уже родится и будет в детской госпиталя. Но если Митч так будет гнать и если роды будут продолжительные, они станут свидетелями родов. Она выглянула в окно и напомнила себе, что Джеки обделена счастьем, что у нее так мало в жизни, поэтому она позвонила, нарушив данное ею слово. Джеки знала, что после родов всякие отношения между Митчем, Элейн и ею прекратятся, они ей нужны еще хотя бы на одну ночь. Еще одна ночь, и, может, день-два в госпитале, потом у них с Митчем будет ребенок, и только это имеет значение.
Скользящие двери открылись. Элейн едва поспевала за Митчем, летящим по коридорам госпиталя мимо ярко освещенных постов медсестер и открытых дверей палат. Когда она подошла к родильной палате, Митч, водитель, медсестра и Чак Мэейр, юрист, окружали Джеки на кровати. Молча, Элейн встала в дверном проеме. Лишь когда водитель попрощался, пожелав всего доброго, а Чак Мэйер вышел позвонить своей жене, Джеки взглянула мимо Митча, нежно убиравшего локон е ее лица, и заметила Элейн, тихо стоявшую в углу.
– Привет, Элейн, - сказала она.
– Здорово, да? У нас будет ребенок.
– Замечательно, - откликнулась Элейн.
"Боже милосердный, это правда", - подумалось ей. Много лет назад она видела рекламный ролик о средстве для чистки духовки. Женщина в рекламе распыляла средство в духовку и оставляла его делать работу, а сама играла в теннис. Делая победный бросок в сетку, она поворачивалась к камере и произносила: "Я чищу свою духовку". Элейн стояла в джинсах в родильной палате и думала: "Я рожаю ребенка".