Чтение онлайн

Однажды, попивая травяной настой, Председатель спросил Ли Хвана о его возрасте.

– Я слишком долго живу на этом свете, и давно потерял счёт времени! – с почтением ответил китаец. – Но иногда мне кажется, что это я изобрёл порох и бумагу.

Тогда Председатель искренне рассмеялся, приняв слова целителя за удачную шутку, но оказалось, что последний и не думал шутить, он просто делился внутренними ощущениями. Через двенадцать циклов (каждый цикл состоял из двенадцати приёмов травяного коктейля, и каждый раз коктейль имел различный привкус) Председателю самому стало казаться, что это лично он сочинил «Билль о правах» и руководил строительством Панамского канала. Таинственный напиток не только омолаживал организм, но и расширял сознание, вовлекая в мыслительный процесс большее количество клеток головного мозга.

Наверное, именно тогда его впервые посетила мысль о мировом господстве. Сначала он испугался: жажда мирового господства свела в могилу многих удачливых политиков и талантливых полководцев. Однако со временем он нашёл роковую ошибку предшественников: каждый из них, ослеплённый жаждой власти, видел на троне себя и только себя.

– Мир – слишком большая корпорация, чтобы ей руководить в одиночку, – сказал он себе и занялся разработкой политической надстройки, которую впоследствии станут именовать «Клубом Избранных». Для этого он привлёк лучших политтехнологов и аналитиков, экономистов и историков, юристов и стратегов. Никто из них не знал истинной задачи. Каждая отдельно взятая группа разрабатывал свой аспект, выдавая оптимальное решение, которое зачастую никак не стыковалось с наработками «смежников». К тому же независимые эксперты в своих заключениях не оставляли камня на камне от общей концепции построения новой управленческой структуры, обосновывая своё решение тем, что задуманное в корне противоречит экономическим и политическим мировым процессам.

Он готов был опустить руки, как вдруг ему попалась на глаза статья одного нобелевского лауреата, который утверждал, что невозможно описать химические процессы внутри солнечного ядра, опираясь на современные достижения ядерной физики. По мнению нобелевского лауреата, химические реакции при температуре более миллиона градусов по Цельсию протекают совершенно по другим, неизвестным пока человечеству законам.

В тот день он распустил все созданные по его указанию лаборатории, а наработанные материалы приказал уничтожить. Решение пришло само собой: создание структуры по управлению мировыми процессами не должно основываться на общепринятых константах. При огромной концентрации капитала экономические и политические процессы должны протекать по другим законам. Проблема в том, что никому не известна критическая величина концентрации капитала, при которой включались механизмы этих законов.

Тогда Председатель раскрыл последний номер журнала «Форбс», где как раз был напечатан список ста самых богатых людей планеты и красным фломастером обвёл пятьдесят первых в списке фамилий, после чего вызвал референта.

– Через неделю мне нужна подробная аналитическая справка на каждого, – сказал он помощнику, передавая раскрытый на нужной странице журнал. – Привлекайте кого хотите, мне плевать на расходы, но я хочу знать о каждом из них всё: их увлечения, образование, уровень айкью, что они предпочитают на обед и какие у них сексуальные пристрастия! Я хочу знать какие «тараканы» водятся у них в головах, и какой «скелет» каждый прячет у себя в шкафу!

Референт кивнул и тихо удалился.

Ровно через неделю на стол легли пятьдесят объёмных папок. Председатель читал и поражался беспринципности и развращённости отобранных им кандидатов. Самые богатые люди планеты в основном были обыкновенными обывателями, которых фортуна на гребне успеха случайно закинула на первые строчки рейтинга. Редкий миллиардер обходился без нарушения законности, и если западные бизнесмены грешили в основном по части неуплаты налогов, то выходцы из бывшего Союза не чурались настоящего криминала. Председатель понимал, что с такими кандидатами начинать новое дело проблематично: у многих из них воровская психология намертво въелась в кровь, а плоть продолжала хранить слегка расплывшиеся с годами очертания синих церковных куполов и безграмотные надписи типа «Не забуду мать родную и отца подлеца»!

Сам Председатель был выходцем из числа первых кооператоров. Сколотив начальный капитал «на жвачках», он выкупил в маленькой степной республике разорившийся животноводческий комплекс и занялся разведением овец. На первых порах фортуна благоволила к нему: лето выдалось на редкость дождливое, и степи надолго покрылись сочной травой, так что в кормах недостатка не было. Государство ещё не разобралось, что такое малый бизнес, поэтому на первых порах активно способствовало пионерам русского капитализма, и особенно тем, кто называл себя фермерами. Поэтому уплата налогов новоиспечёнными бизнесменами осуществлялась формально, чуть ли не на добровольных началах.

Овцы то ли прониклись новыми экономическими веяниями, то ли впервые за долгие годы почувствовали настоящий уход, но, так или иначе, в первый же год дали небывалый приплод. Опытные чабаны и зоотехники, которых Председатель нанял из числа бывших колхозников, вовремя подсказали ему, городскому жителю, как правильно запастись кормами и перезимовать без падежа скота.

Председатель не жалел ни сил, ни денег, поэтому его бизнес резко пошёл «в гору». На полученную прибыль он вместе с главным зоотехником полетел в Англию, где закупил два десятка породистых тонкорунных овец.

Через месяц до животноводческого комплекса добралась ровно половина закупленного стада. Остальные, если верить официальной справке, пали жертвой какого-то смертельного вируса, и их трупы, исключительно в целях предотвращении овечьей эпидемии, были срочно утилизированы. Председатель собственной печёнкой чувствовал, что «безвременно усопшая» скотина, беззаботно пасётся где-то на изумрудных полях соседней республики, но доказать ничего не мог.

Чтобы сохранить чистоту породы, «англичанок» держали в отдельной овчарне. Весь персонал холил и лелеял «иностранок», как собственных детей. Однако овцы, несмотря на такую заботу, будто в знак протеста против принудительной депортации с берегов туманного Альбиона в горячие калмыцкие степи, натурально стали дохнуть. Когда в живых осталось только две пары тонкорунных, зоотехник махнул рукой и запустил их в общее стадо.

К всеобщему удивлению, «иностранки» не только не откинули копыта, но хорошо прижились в новом коллективе. По весне две из них дали первый приплод. Народившиеся ягнята отличались от собратьев более крупными размерами и лучшим качеством молодого каракуля. Природа сама отрегулировала вопрос выживания новой породы, и с той самой поры поголовье стада стало увеличиваться в геометрических пропорциях.

Так же быстро, как росли овечьи гурты, у Председателя рос и счёт в банке. Он построил два новых, оснащённых современным оборудованием корпуса, набрал дополнительный персонал, заложил строительство мясокомбината и подумывал о строительстве в областном центре небольшой ткацкой фабрики, когда в республике разразился нефтяной бум.

Председатель отложил строительство фабрики на поздний срок, а высвободившиеся средства пустил на закупку пастбищ. Но где-то в закоулках председательской души, не давая покоя, копошился маленький «червячок»: очень уж хотелось ему найти на своих пастбищах нефть, и из разряда молодых скотопромышленников перейти в разряд подающих надежды нефтяных магнатов.

Несколько лет назад судьба свела его за одним бильярдным столом с начальником геолого-разведывательной партии, которого все называли Максимыч. Максимыч уже тогда сильно пил, и вскоре «за растрату и нецелевое использование государственных средств» на пару лет отъехал в мордовские лагеря. После возвращения из мест не столь отдалённых, Максимыч перебивался случайными заработками и был сильно «на мели».

Председатель не поленился, сам съездил в город и отыскал бывшего начальника геолого-разведывательной партии на железнодорожном вокзале, где последний подрабатывал переноской вещей и мелкими кражами. Председатель забрал его с собой, и по приезду в республику передал Максимыча на попечение старой калмычки, которая месяц отпаивала его кумысом, кормила варёной бараниной, а на десерт потчевала тягучими и длинными заговорами, под которые Максимыч, как под колыбельную, благополучно засыпал.

Через месяц, когда общая интоксикация организма геолога осталась в прошлом, и в душе стали появляться первые позывы к активной трудовой деятельности, он явился в офис к Председателю и предложил свою помощь.