Чтение онлайн

Впрочем, дело есть дело, и Шанель действительно может оказаться неплохой хозяйкой курорта. Правда, он не рассчитывал, что она возьмется за дело так круто – предложения ее, начиная с реконструкции всего курорта, формирования персонала и кончая первоклассным рекламным буклетом, отличались точностью, взвешенностью и проницательностью.

Не то чтобы, обнаружив в Шанель такие способности, Стет пришел в полный восторг. Самостоятельную и умелую хозяйку затащить в постель куда труднее, чем женщину, у которой опускаются руки и которая ищет помощи. Впрочем, это только начало.

Сидя напротив нее в «Комптон-Корте» во второй раз за последние два дня, Стет почувствовал, что с нетерпением ожидает появления гостьи. Шанель говорила, что это просто бродяжка, которая, правда, все схватывает на лету. Стет и себя всегда считал деревенщиной, быстро всему научившимся, так что Глори вызывала у него неподдельный интерес.

Хоть характеристики, ей выданные, нельзя считать такими уж лестными, видно было, что Шанель нравится эта девушка. И это удивляет, ведь при всей своей общительности Шанель отнюдь не сентиментальна. И уж тем более трудно понять, что она тратит время на девчонку, которую и на километр не подпустят к высшему обществу. Вот он и сидел, не отрывая глаз от двери и лишь вполуха прислушиваясь к тому, что говорит Шанель.

Стет даже и не догадался, что женщина, следующая за метрдотелем, – это и есть Глори Брауни. Прежде всего он думал, что она старше. Рыжие волосы – таких прежде он и не видел – уложены были мастерски: локоны, словно лепестки, покрывали всю голову. На Глори сегодня была желтая блуза в тон брюкам, на узкой талии затянут пояс, прошитый золотистыми нитями. Судя по взглядам, особенно мужским, длинные ноги Глори и свет, который как будто излучали ее волосы, привлекли всеобщее внимание.

Впрочем, большее значение для Стета имело то, как спокойно Глори оглядела зал, выделив столик, за которым погрузились в беседу Херб Коэн и мэр города. Судя по всему, она узнала обоих. Бесспорно также, особого впечатления эта пара на нее не произвела, разве что чуть больше положенного задержалась она на строгой голубой блузе с подвязанным у шеи бантом, которые давно сделались таким же отличительным знаком мэра, как и ее безупречные манеры; затем Глори перевела взгляд на знаменитого журналиста в мятом костюме и криво повязанном галстуке.

Коэн поднял голову и пристально посмотрел на девушку.

На какой-то момент Стету показалось, что он с ней заговорит, но Глори уже прошла мимо, двигаясь с непринужденностью модели. Заметив Шанель, она помахала рукой. При виде Стета выражение у нее сделалось немного настороженным. Он быстро поднялся, и Глори одарила его за это беглой улыбкой.

– Ну и куда же я попала? Фу-ты ну-ты! Это ведь сама мэрша там восседает?

– Ну и как, производит впечатление? – спросила Шанель.

– Нет. Я за нее не голосовала. – Глори слегка пожала плечами, отметая эту тему.

Метрдотель подвинул ей стул и отошел.

– Ну а кто же производит? – настаивала Шанель.

– Да никто особенно.

– Там, у окна, Сирил Манен.

– Это тот, что ли, чьим именем назвали улицу? А я думала, такую честь только мертвым оказывают.

Стет спрятал улыбку.

– Вообще-то это довольно известное место, милочка.

Нечто вроде здешнего варианта «Элен» в Нью-Йорке.

– Кормят-то хоть вкусно?

Стет поклясться был готов, что это ее действительно интересует, а не просто эпатаж.

Шанель со Стетом рассмеялись, и Глори с удивлением посмотрела на них.

– Мы вроде где-то встречались? – обратилась она к Стету. – По-моему, на приеме у Шанель.

– Это Стет, то есть Уильям Стетсон, – представила Шанель. В этот момент подошел официант. – Может, сделаем заказ, а уж потом потолкуем?

Принявшись за баранину на ребрышках – Шанель выбрала салат из крабов, а Глори – кресс-салат с помидорами, – Стет попытался разговорить гостью. Глори охотно рассказывала о своей работе в оздоровительном клубе. Больше всего ей нравилось иметь дело с толстухами, для которых она придумала специальные упражнения. Не скрыла Глори и того, что сама помешана на здоровье. Она даже исключила из своего рациона мороженое, чтобы холестерина было поменьше.

– Девчонкой я каждый лишний цент тратила на мороженое и пирожки, знаете, здоровые такие, с мясом, их еще с горчицей едят. А теперь прямо-таки вегетарианкой стала.

Правда, когда настроение паршивое, ванильное мороженое себе все-таки позволяю.

– И кто же вас так перевоспитал?

– Да так, один знакомый. Сосуды, говорит, ни к черту будут, если не прекратишь есть эту дрянь. Я ведь только на гамбургерах да жареной картошке и жила. Ну и еще мороженое.

– А кто этот знакомый – Стив Голден? – поинтересовалась Шанель.

– Он самый. Тут надо отдать ему должное.

– Трудно, наверное, сейчас служить у него?

– А то. Потому и подыскиваю другую работу, только чтобы платили не меньше, чем сейчас.

– Все еще не могу понять, почему надо рвать с парнем на том лишь основании, что у него богатый отец.

– Да не только в этом дело. Он… он обманул меня. Изо всех сил скрывал, что его старик – сам Эрл Голден. Воспитывался, понимаешь, как какой-нибудь принц, а прикидывается, будто просто рабочая лошадка. Наверное, всем так морочит голову.

Шанель подняла бровь, словно говоря Стету: «Ну вот, а я о чем?»

Стет обнаружил, что в присутствии Глори Шанель становится более человечной, что ли. Может, потому что эта девушка ей заведомо неровня? Как бы то ни было, Шанель перестала быть такой натянутой, какой бывает в его присутствии, а ведь это-то ему и нужно. Так она легче поддастся обработке.

Когда подали десерт – Шанель и Глори заказали компот из свежих фруктов, Стет – суфле «гран-марнье», – он уже принял решение. При первом же удобном случае он кивнул Шанель, и та, рассказав в общих чертах о курорте, предложила Глори заняться классом по аэробике. Глори согласилась, разумеется, лишь справившись насчет зарплаты и премиальных.

«А ведь они, Шанель да Глори, – весело подумал Стет, – не так уж отличаются друг от друга».

Из-за сентябрьской жары в гостиной стоял спертый воздух, на верхней губе у Стефани выступили капельки пота, и, скинув туфли, она поспешила включить кондиционер. Обычно, когда она возвращалась с работы, мальчики успевали проветрить дом. Но сейчас их уже два дня как не было в городе – всем классом в какой-то поход отправились, – и, радуясь, что они весело проводят время, Стефани все равно скучала по сыновьям. Не хватало их болтовни и даже вечных ссор.

Интересно, каково будет через три года, когда они поступят в колледж и ей придется возвращаться в пустой дом? Призрак опустевшего гнезда уже сейчас начинал преследовать ее – ни мужа, ни детей, которых можно побаловать, пусть в последнее время она не особенно этим злоупотребляет, понимая, что прилипчивое материнское внимание – это не то, что нужно пятнадцатилетним подросткам.

Что им нужно, так это и мать, и отец, а ведь с тех самых Пор, как они вернулись из Орегона, Дэвид не появлялся. Мальчики говорят, у него появилась какая-то пассия. Однажды они вместе ходили в зоопарк, такая, понимаете ли, милая семейка, и, вернувшись домой, близнецы в один голос заявили, что папина приятельница настоящая зануда и ведет себя ужасно глупо. Стефани хотела было спросить, молода ли она и красива, но прикусила язык. То, что Дэвид встречается с женщиной, делало сомнительным ее предположение, что теперь-то он наконец перестал скрывать свои истинные пристрастия; но может, всего лишь тумана напускает, чтобы мальчики чего не заподозрили?