Чтение онлайн

В ночлежку я не вернусь, это уж точно. А когда состарюсь, не хочу оказаться у разбитого корыта – шляться по улицам и ночевать в какой-нибудь дыре. Если найдется малый, который будет со мной прилично обращаться, да при этом еще и мешок с деньгами, то…

Шанель не нашлась что ответить. Они молча пошли вниз по Мейден-лейн к машине, оставленной в каком-то переулке, чтобы не платить бешеные деньги за стоянку.

– Так, теперь – гардероб, – заговорила Шанель. – Сначала заглянем на распродажу платьев от Анны Кляйн, может, найдем, что-нибудь подходящее, а потом поищем туфли, а то в этих вы будто по гвоздям ходите.

– Потрясающе выглядите, Глори, – сказала Дженис. Ее энтузиазм, однако, был вызван не столько происшедшей с девушкой метаморфозой, сколько возможностью добавить кое-что в ее досье.

– Спасибо, – вспыхнула Глори, из чего Дженис сделала вывод, что девушка эта, спокойно вынесшая тяготы детства в ночлежке, а сейчас легко справляющаяся с работой в ночном клубе, от комплиментов теряется. – Это Шанель… Она сводила меня к своему парикмахеру, а потом пару раз по магазинам.

– Основу заложила природа, – заметила Шанель. – Адольфо только лишний слой помады снял.

В словах Шанель содержалась некоторая подковырка, и Дженис думала, что Глори мигом ощетинится. Но та только добродушно рассмеялась:

– Не мелите чепухи, Шанель.

– Я было начала думать, что не такую уж мы поддержку друг другу оказываем, но теперь вижу, что ошибалась, – с нескрываемым удовлетворением заметила Дженис. С обедом было покончено, и публика принялась за десерт. Вернее, только двое, Стефани и Ариэль. Остальные сладкое себе запретили.

– Вы, похоже, стали настоящими друзьями.

– Ну да, мы одного поля ягода, – протянула Шанель.

Дженис насторожилась. Она что, насмехается над ней.

Или действительно так считает? Ладно, примем ее слова на веру…

– Мне тут мысль в голову пришла, – сказала она. – Нам ведь часто приходилось писать свои биографии, верно?

Ну там – где родилась, из какой семьи вышла, что окончила и так далее. Так почему бы не обменяться такими сведениями?

Тогда, может, и общие интересы проявятся.

Никто не откликнулся, и Дженис повторила вопрос:

– Ну, как вам идея?

– Да не очень, – сказала Шанель.

– Знаете, я до чертиков устала от этой писанины еще в школе, – заметила Глори. – У нас, в школе Лоуэлла, все время проводили какие-то социологические обследования.

– А вы учились в школе Лоуэлла?

– Два года. Чему это вы так удивились?

– Да нет, просто подумала, что не каждому это дается.

Они берут самых лучших.

– Так только считается. Я лично в этом далеко не уверена. В конце концов, и Бадди окончил школу Лоуэлла.

Ариэль хихикнула и, почувствовав, что все на нее смотрят, залилась краской.

– Извините, – негромко проговорила она.

– Ничего, все нормально, – сказала Глори. – Насчет Бадди я просто пошутила.

– А вы что скажете, Стефани? – Дженис не понравилось, что разговор отклонился в сторону.

– По правде говоря, я в последнее время, когда работу искала, и так бог знает сколько анкет заполнила.

– Что ж, Дженис, – улыбнулась Шанель, – большинство против. Как насчет кофе?

Стараясь не выказать разочарования, Дженис звонком вызвала официанта. Разговор все время перескакивает с одного на другое, ей никак не удается направить его в нужное русло.

Например, она и понятия не имеет, завелись ли у всех этих женщин новые романы и, если так, испытывают ли они какие-нибудь трудности. Стефани и Глори нашли себе работу, хорошо бы разговорить их на эту тему. Но пока никто не ощущает желания пооткровенничать.

Рассеянно прислушиваясь к рассказу Глори об этом суперпарикмахере, что порекомендовала ей Шанель, Дженис задавалась вопросом, отчего она не бросит всю эту затею и не обратится к иным клиентам, которых нашел для нее Арнольд.

Беда в том, что эти четверо – костяк всего исследования. Без них, без подробного описания перемен, происшедших в их жизни после развода, диссертация будет скучной, неполной, похожей на десятки других работ на ту же тему. Доктор Йолански предупреждал ее об этом – нужен свежий, из первых рук материал, а где еще, когда работа подходит уже к концу, его добыть, где найти тех, чью жизнь после развода можно описать месяц за месяцем? А ведь она твердо обещала Джейку, что справится за год…

– Дженис? – Стефани прервала ход ее мыслей.

– Простите, вы что-то сказали?

– Говорю, если вы думаете, что это поможет нам ближе узнать друг друга, я готова написать эти несколько строк. – Она искоса посмотрела на Шанель и виновато улыбнулась. – Мы ведь в конце концов не голосовали.

– Да я в принципе тоже не против, хотя с этими анкетами всегда рискуешь угодить в капкан. – Глори уныло покачала головой. – Представляете, я попыталась было получить кредит в «Мейсиз», начала заполнять бумаги, но, когда дошла до вопроса «место работы» и «профессия», оставила эту затею.

Можете вообразить себе их физиономии, когда они прочитают: «Работаю официанткой в забегаловке под названием „Горячие булочки“»?

Наступило напряженное молчание. Первой его нарушила Шанель. Вслед за ней рассмеялись и все остальные.

– Ну и штучка же, скажу я вам, Морнинг Глори Брауни, – произнесла Шанель, вытирая глаза.

Принесли кофе, и все заговорили о превращении, случившемся с Глори, и новой работе Стефани. В какой-то момент Дженис вернулась к биографиям. На сей раз возражений не последовало, было обещано принести их на очередное свидание в субботу. Хотелось бы, конечно, пораньше, но Дженис решила никого не торопить. Прислушиваясь к оживленному разговору, Дженис впервые подумала, что наконец-то у них сколотилась настоящая компания, пусть и не очень прочная. Стараясь подбодрить себя, она решила, что все в конце концов выйдет как надо и у нее соберется-таки материал для диссертации.

Направляясь по Тейлор-стрит к ближайшей автобусной остановке, Глори ловила на себе восхищенные взгляды, что было, конечно, необычно для девушки, привыкшей к совсем другим знакам внимания. Дул пронизывающий северо-восточный ветер, но солнце светило так приветливо, что Глори решила пройтись до дома пешком, хотя и знала, что после, отправляясь вечером на работу, она об этом пожалеет.

Отчасти хорошее настроение объяснялось реакцией группы поддержки на преобразившийся ее облик. Собираясь в университетский клуб, Глори готовила себя ко всему – от равнодушия до прямых насмешек и уж меньше всего ожидала столь откровенного одобрения. Никто и слова дурного не сказал. Не то чтобы Глори так уж обольщалась насчет себя. Новая прическа и новое платье – это еще далеко не все. Она по-прежнему чужая в этом обществе великосветских дам. Иное дело, что ей явно симпатизируют, хоть Глори и подозревала, что дружеское расположение Шанель объясняется тем, что – как это сказал Адольфо? – ей с ней просто забавно.

Ладно, по крайней мере никто ее не третирует в открытую, как это было поначалу в школе. Там на нее разве что пальцем не указывали, потешаясь над вульгарными платьями и арканзасским выговором, который она унаследовала от матери.

Слишком гордая для того, чтобы выказывать обиду, Глори, напротив, одевалась еще более вызывающе, шутила по поводу того, что приходится жить в ночлежке, что родом из Арканзаса и даже что денег на завтрак не хватает.

А к концу года все девчонки выбеливали джинсы и нашивали на колени огромные заплаты, чтобы выглядеть, как она: