Чтение онлайн

— Просто… Я знаю, что должна тебя ненавидеть. Я действительно ненавижу тебя, но когда я с тобой, ты заставляешь меня сомневаться в своем решении. Ты заставляешь меня сомневаться в том, что у нас есть, хотя ты предавал меня снова и снова, — едва слышно прошептала я, закусывая губу.

Предполагалось, что я должна придумывать оправдания, а не изливать свои эмоции, которые были похоронены глубоко в моем сердце давным-давно.

Схватив за плечи, он развернул меня, чуть не заставляя выронить стакан, который я крепко сжимала, когда его злобный взгляд встретился с моим. Но было и что-то еще… что-то грубое и редкое.

Боль.

— И ты никогда не предавала меня? — закипел он.

От его хриплого голоса у меня по спине пробежали мурашки.

Я нахмурилась в замешательстве.

— Когда это я тебя предавала? Я не была той, кто лгал, напивался и обкуривался. Я не была той, кто обещал фальшивые мечты. Я не была той, кто изменял нашим отношениям, которые я боготворила. В этом был весь ты! — громко закричала я, выплескивая всю сдерживаемую ярость.

Мои глаза заблестели при мысли об этих лживых воспоминаниях.

Все это были душераздирающие кошмары, замаскированные под прекрасные сны.

— Ты разорвал мое сердце, мою душу, и все же я все еще любила тебя. Я была рядом, черт возьми, ради тебя. И что ты сделал, кроме того, что был эгоистичным мудаком?

Линия его подбородка дрогнула, а ноздри раздулись, когда я задела за живое.

Я хотела, чтобы ему было больно.

Я хотела причинить ему боль.

Возможно, он и не мог чувствовать мои страдания, но я хотела, чтобы он почувствовал хоть немного этого.

Я хотела, чтобы он почувствовал то, что чувствовала я с того дня, как он бросил меня.

Чувствуя себя храброй и наслаждаясь тем, что он страдал изнутри, я выпалила слова, которые хотела бы взять обратно.

— О да, я помню. Ты был слабым мальчиком, который трахался со всеми подряд после смерти своей матери. Мальчик, которого избил его отец, чего, я уверена, ты заслужил за то, что был таким гребаным мудаком. Хорошо, что твоя мать умерла, иначе она не смогла бы вынести разочарования, которым оказался ее сын.

Я тяжело дышала, мои зубы стучали от ярости, бурлящей в моей крови.

Но когда я заметила, что все его тело стало неподвижным, как статуя, я поняла свою ошибку.

Он замер, и выражение его лица не выдавало никаких эмоций.

Нет.

Я была настолько отравлена яростью, что не смогла контролировать свои слова, настолько ослеплена местью, что не смогла узнать человека, который выплевывал эти слова, как ядовитая змея.

Черт. Что я наделала?

Мы оба на мгновение замерли, когда я заметила проблеск ярости в его темнеющем взгляде.

Мои руки задрожали, когда я поставила стакан на стойку, и когда встретилась с ним взглядом, я увидела, что он смотрел на меня сверху вниз с убийственной яростью в глазах. Я и раньше видела его сердитым. Но не таким.

Никогда таким.

Он выглядел намного опаснее, чем Аид, и впервые я по-настоящему испугалась Люцифера.

— Я… я не это имела в виду. Мне так жаль, Люцифер, — прошептала я.

Боясь еще больше спровоцировать его своими словами, я пыталась дотронуться до его груди, но он тут же остановил мою руку и сжал запястье.

Прежде чем я успела опомниться, он толкнул меня всем телом, когда я ударилась спиной о мраморный стол, а его грудь прижалась ко мне спереди. Его рука тут же обвилась вокруг моей шеи. Мои глаза выпучились от страха, и я пыталась вырваться из его объятий, но знала, что это бессмысленная попытка.

Он и раньше хватал меня за шею, но никогда так. Эту хватку Аид использовал на мне, заставляя меня судорожно втягивать воздух, и с каждой секундой дышать становится все труднее.

— Что? Больше никаких оскорблений? Больше никаких слов из твоих уст?

— Люцифер, прекрати. Я не могу д-дышать, — выдохнула я, мое лицо распухло от потери притока крови.

— Трудно дышать, не так ли? Когда ты задыхаешься, вся кровь отливает от тела. Твое сердце колотится так быстро, что ты слышишь, как оно стучит у тебя в ушах. Держу пари, ты слышишь это и сейчас, не так ли?

Он не ошибался. В ушах у меня звенело.

— И самое худшее — это прилив страха, который охватывает тебя, а не рука. Страх смерти — это то, что заставляет тебя задыхаться. И это ничто по сравнению с теми пытками, через которые я прошел ради тебя.

Мои брови нахмурились, когда я пыталась разжать его пальцы на моей шее.

— Каждый раз, каждый гребаный раз, когда я был с тобой, мне приходилось расплачиваться за это дома, будучи избитым своим отцом. И почему? Просто потому, что он хотел, чтобы я держался от тебя подальше. И что я сделал? Как чертова выпоротая киска, я возвращался к тебе. Тогда ты значила для меня весь мир. Ты была моим единственным светом после смерти мамы. Я даже хотел сбежать с тобой из этого преступного мира и начать новую жизнь, но не смог.

Все его лицо напряглось, как будто он хотел смотреть, как я страдала еще больше, но у него не хватило на это воли.

Постепенно он ослабил хватку.

Его глаза блестели, но он сморгнул слезы, не желая проливать их.

— Папа в конце концов узнал о наших отношениях и вместо того, чтобы угрожать моей жизни, он угрожал твоей. Если бы я не отпустил тебя, он бы убил тебя на моих глазах, а я не мог этого допустить, потому что любил тебя. Вот почему я позвонил Саманте в тот день и притворился, что изменяю тебе.

Я застыла как вкопанная.

Я не могла думать. Я не могла пошевелиться. Я не могла говорить.

Каждое слово, слетавшее с его губ, становилось трудным для понимания; оно было опустошающим.

Правда была ошеломляющей. Мое сердце болело, но на этот раз это было из-за сожаления.

Он действительно говорил правду? Он мог лгать.

Он мастерски манипулировал мной.

Он издал бессердечный смешок, как будто только что прочитал мои мысли.

— Конечно, ты бы мне не поверила. С чего бы тебе? Ты слишком ослеплена богатством и любовью своего мужа, что, когда правда стоит прямо перед тобой, ты все еще отрицаешь ее.