Чтение онлайн

– Кто бы сомневался, – смеюсь я, одаривая его насмешливым взглядом, но это скорее из-за волнения. – У тебя только одно на уме.

Он отчетливо смотрит на меня, не меняя лицо. Что-то тянет меня посмотреть вниз и я теряю улыбку, озадачившись тем, что в его руке.

– Это браслет Оливии, – просто объясняет Кейн. – Она потеряла его дома, хотя никогда с ним не расстается. Это мой подарок на ее прошлый день рождения... Для нее он очень важен, а меня к ней больше не пустят на этой неделе. Сможешь передать ей?

Мне становится стыдно за свой неуместный флирт и я отчаянно краснею. Я тянусь к браслету и сжимаю хрупкое серебряное украшение со свисающей белочкой.

– Смогу конечно.

– Спасибо, Ким.

Голос Кейна мягко утихает в моих ушах. Это непростая благодарность — я чувствую, что она выходит откуда-то из глубин души, и когда понимаю это, сердце мое падает вниз. Это отчаянное осознание того, что надежда есть. Он вытащит малышку из этого ада. А я помогу ему всем, чем только смогу.

Я крепко сжимаю браслет в ладони и льну к нему всем телом, он прижимает меня к себе, целует в висок и снова выдыхает:

– Спасибо, – шепчет он.

Я улыбаюсь. Не знаю как. Губы сами расходятся в осторожной, ласковой улыбке. Кейн медленно оглаживает линию моего лица, внимательно изучает его, затем отпускает меня и оглядывается в сторону объекта.

– Мне уже пора, Ким. Парни будут негодовать.

Я с трудом узнаю его внезапно притихший голос. Я смотрю на его припущенную линию ресниц и чувствую, как внутри что-то переворачивается. Кейн снова поднимает на меня взгляд и я не могу не заметить скрытую печаль на дне его прекрасных глаз. И почему же время так быстро пролетает, когда он рядом...

Мне не остается ничего, кроме как безропотно согласиться.

Да, я знаю его напарников. Их пятеро, и все они гораздо старше Кейна за исключением одного парня, которому на вид не больше двадцати, но я не помню, как его зовут.

Я киваю и мы поднимаемся со скамьи, Кейн закрывает мой бокс, закручивает колпачком термос и аккуратно складывает их в сумку. Я молча ожидаю, когда он застегивает молнию моего рюкзака, а потом протягивает мне.

Я снова киваю и беру ее, сжимая ремешок немного сильнее пальцами. Сделав вдох-выдох, я легонько прикусываю губу, сдерживая за этим легкую грусть:

– Хорошо. Люблю тебя.

Кейн немного приподнимает уголки губ и я робко ему отвечаю. Я замечаю оживленный блеск в синих глазах, но больше ничего, и я оборачиваюсь, уже не дожидаясь ответа, но меня неожиданно останавливает его рука.

– Ким, – его голос, тихий и мягкий, утопает в местной тишине. – Сегодня вечером я приду.

Кейн отпускает меня и несколько секунд смотрит, но до меня доходит смысл его слов уже когда он прячется за углом.

Я стою и улыбаюсь, как дура. Потому что да. Я буду ждать его.

Передний двор приюта переполнен детьми: одни бегают на детской площадке, галдят, стоя в стайках, другие играют в догонялки, визжа от восторга. Все они разного возраста; есть и старшие дети, одни играют мячом, другие болтают, сбившись небольшими кучками. Дверь главного корпуса открывается и оттуда вываливается еще одна толпа детворы. Они такие забавные в своей суматохе, щебечут как маленькие птички. Я стою в тени высокой айвы, у невысокого забора с задней стороны двора. Отсюда меня вряд ли хорошо видно, поэтому я подхожу к нему вплотную и хватаюсь за металлические секционные поручни. Воспитателей я не могу найти, хоть и знаю, что они не оставляют детей одних. Возможно, они смешались во всей этой пестрой толкотне, охватывающей площадку перед входом, поэтому я просто их не вижу. Среди толпы мне даже не сразу удается рассмотреть знакомую золотистую шевелюру, разгуливающую на детском стадионе.

– Оливия! – зову я.

Пятилетняя сестренка Кейна останавливается на бегу и растерянно осматривает двор. Я подпрыгиваю и машу ей рукой. Она замечает меня и становится светлее, что-то бросая своим подружкам. Мчится ко мне, солнышко. Волосы развеваются, на лице сияет улыбка.

– Кимми!

Врезается в сетку с разбега, как бы ни ударилась. Я мягко улыбаюсь и тянусь сквозь металлические прутья, поглаживая упругие солнечные кудри.

– Привет, зайчонок. Ну как у тебя дела?

– Получила по лбу сложенной в трубочку тетрадкой.

– За что?

Она кривится:

– За невкусную кашу!

– Вот как... Смотри, что у меня есть.

– Ты нашла мой браслетик! Ура! Спасибо, Кимми!

Маленькая ручка уже тянется между металлическими прутьями, я легко защелкиваю браслетик на запястье и сжимаю ее в своей ладони.

– А вот это тоже тебе.

Маленькие пальчики робко касаются жесткой фиолетовой плитки и она не сразу понимает, зато когда понимает! Ее губы разъезжаются к ушам. Ей-богу, я готова скупить все сладости мира ради этой солнечной улыбки. Я даже не сразу реагирую на возмущенный ор, метание молний и стук каблуков, прорезывающий визги детей. Когда я поднимаю взгляд, я вижу разъяренную темноволосую женщину, которая приближается к нам. Не успела...

– Это еще что такое? – возмущенно шипит она, вырывая у Оливии шоколад. Малыш мгновенно мрачнеет и я почти физически слышу, как в этот момент разбивается хрупкое детское сердечко.
– Оливия, сколько раз тебе повторять, что нельзя подходить к забору и брать от посторонних всякие гадости?!
– орет она. Оливия стоит и обнимает себя руками, голова опущена вниз. – Быстро возвращайся в классную комнату и подумай над своим поведением.

Зайченок еще больше опускает голову и не сдвигается с места.

– Я сказала, иди в класс.

Мое сердце уже трещит по швам. Мне хочется утешить ее, коснуться, ободрить взглядом. Все будет хорошо.Ну-ка, просто посмотри на меня. Но она не поднимает головы. Оливия уходит в корпус, от веселья не остается и следа. Мне кажется, я успела увидеть слезы, сверкавшие на ресницах... И тут мне безжалостно преграждают вид.

– Кимберли, - тяжело вздыхает темноволосая миссис Мэй.

Я неохотно перевожу глаза на нее. Она пытается прожечь во мне дыру своим злобным рентгеновским взглядом. Я не очень ей нравлюсь, она невзлюбила меня еще с первой встречи.

– Здравствуйте, миссис Мэй, - я намеренно улыбаюсь, и мне плевать, что эта улыбка ни капли не искренняя и выглядит быстрее как оскал.

– Не надоело тебе еще приходить сюда? – говорит она, сверкая широким стеклом очков в красной оправе. И в это же время меня переполняет раздраженная ярость, она собирается где-то внутри и ищет повода вырваться наружу. Меня передергивает, но снаружи я сохраняю покой.

– Как у вас вообще дела, миссис Мэй? – спрашиваю я. – Не надоело ещё отбирать у детей сладости?