Чтение онлайн

– У меня никого нет, кроме тебя. Если ты решишь уйти от меня к другому – я тебя убью… – Она рассмеялась, решив про себя, что это очередное доказательство его любви и такой своеобразный комплимент. Версия на тему «Я не смогу без тебя жить». Через несколько лет, вспоминая эти слова, она больше не смеялась.

Жизнь между тем текла своим чередом. Каждый день появлялись новые правила, которым полагалось следовать неукоснительно: «Не спорить», «Всегда соглашаться», «Всегда быть на связи», «Не поднимать на него глаза, когда он сердит» и тому подобные. Карьера Дидье все так же представляла собой сложное хитросплетение случайностей, и вскоре он стал выпивать больше, чем следовало, чтобы «снять стресс». Алкоголь действовал на него не лучшим образом, обнажая и так звериную сущность.

Первый раз ее ударил просто так, без особого повода, за что-то, что показалось ему не так по пьяной лавочке. Ирэн, наконец, не выдержала и, собрав вещи, уехала к родителям. Дидье появился на следующий день. Он плакал и каялся. С ужасом смотрел на ее разбитую губу и клялся, что ничего не помнит. Он умолял ее вернуться. Он говорил, что умрет без нее и она единственный человек, который может ему помочь. Отчасти это было правдой. Родители Дидье умерли, когда ему еще не было и пятнадцати, а других родственников у него не было. Она пожалела его. Она гладила его бритую налысо голову и плакала вместе с ним, думая, что, в сущности, он маленький одинокий волчонок и у него никого, кроме нее, нет. Некоторое время в их семье все было безоблачно. Но стоит ли говорить, что все повторилось один в один меньше чем через полгода.

Однажды на улице Риволи, куда она выбралась купить купальник для поездки с Дидье на Кот Д’Азур, она зазевалась, остановившись буквально на пару минут для того, чтобы насладиться одиночеством и безмятежностью. Дидье готовился к поединку в Австралии, и мысль, что их разделяет больше половины земного шара, почему-то внушала Ирэн спокойствие и безмятежность. Весеннее солнце светило неярко, но нежно, согревая кожу. Легкий ветерок принес запах цветов из сада Тюильри. Ирэн прикрыла глаза и пропустила момент, когда к ней небрежно приблизился подозрительного вида подросток с расфокусированным взглядом. Малолетний подонок молниеносно сдернул сумочку с ее плеча и бросился через проезжую часть наперерез автомобильному потоку.

В голове Ирэн одновременно промелькнула мысль о том, что в сумочке две кредитки, ключи от квартиры и мобильник и что Дидье ее убьет. Какая из этих мыслей внушала ей больший ужас, она не успела разобраться, потому что неожиданно из-за ее спины за воришкой бросилась чья-то юркая тень. Далее Ирэн наблюдала картину, достойную современного фильма-экшена. Молодой человек, бросившийся вдогонку за ее сумочкой, совершил несколько немыслимых прыжков прямо по крышам машин и, догнав парня быстрее, чем тот успел достигнуть другого края проезжей части, через несколько мгновений уже спешил вернуть Ирэн ее пропажу. Она уставилась на молодого человека в замешательстве.

– Спасибо, – только и смогла произнести она и, окончательно потеряв дар речи, молча кивнула на проезжую часть, спрашивая одними глазами: «Что это было?»

– Паркур, – засмеялся парень. Он был невероятно, потрясающе некрасив. Его рыжие волосы антеннами торчали в разные стороны, лицо было густо усыпано веснушками. Но все это с лихвой компенсировала его широкая, детская улыбка. От него пахло молодостью, луговым клевером и свободой. Ирэн первый раз за последние шесть лет, проведенные в браке с Дидье, показалось, что она дышит полной грудью. Словно кто-то снял с нее стеклянный колпак, под которым она прожила так долго.

– Дамьен, – представился парень, улыбаясь от уха до уха, и она вдруг ни с того ни с сего разулыбалась так же широко и по-идиотски ему в ответ. Подумав, она достала из бумажника купюру в двадцать евро и протянула ему в знак благодарности, но он отрицательно помотал лохматой башкой.

– Лучше выпей со мной кофе, – нахально заявил он, сразу переходя на «ты». Ирэн, которой на тот момент было тридцать три года, даже не сразу поняла, что ее нагло клеят. Парню было от силы лет двадцать. Внезапно ей очень захотелось выпить с ним кофе. Посидеть рядом минут двадцать за одним столиком на улице в самом обычном кафе и послушать про паркур, про его студенческую жизнь, быт в общаге, да о чем угодно, главное, пусть смотрит на нее вот так, как сейчас. С таким огромным, искренним и ничем не прикрытым обожанием.

Франсуа открыл кран, несколько раз плеснул себе в лицо холодной водой, замочив края манжет, и уставился на себя в зеркало. Из квадратной глянцевой поверхности на него смотрел уставший человек с глазами, красными от долгого недосыпа, и мокрыми черными прядями, прилипшими ко лбу. Франсуа хотелось ударить в это мутное стекло кулаком, не опасаясь пораниться до крови. Версия – единственная приличная версия о том, что таинственный преступник проник за Седу и Анжело в подъезд, рассыпалась в пух и прах. Ирэн Дассини просто-напросто принимала у себя на квартире молодого любовника, пользуясь тем, что мужа не было дома. Заслышав переполох в подъезде, Дамьен вылез из окна ее спальни. Парень был паркурщиком с солидным стажем. А фасад дома, где проживали Седу и чета Дассини, богато украшен старинной лепниной. Справедливо опасаясь гнева своего невоздержанного на эмоции супруга, Ирэн не могла рассказать Баселю всю правду.

Франсуа вздохнул и закрутил кран. Дверь за его спиной хлопнула, и он увидел в зеркале хмуро сведенные брови напарника.

– Зачем ты пообещал ей защиту? – мрачно спросил Басель, рассматривая мокрое лицо Франсуа в мутном отражении. – Ты же знаешь, мы не в состоянии оградить ее от этой дряни. – Кого имеет в виду Басель, не было загадкой. Дидье Дассини действительно был способен причинить вред своей жене-тихоне.

– Иначе она бы не заговорила, – объяснил Франсуа очевидное, тщательно вытирая руки бумажным полотенцем и стараясь не смотреть Баселю в глаза. Они оба знали правду. Единственное, что они могли сделать для Ирэн, – это дать ей телефон горячей линии кризисного центра. Но, по большому счету, реальных способов защитить Ирэн Дассини у них не было. Из-за недостатка государственного финансирования специальные убежища для жертв домашнего насилия закрывались одно за другим. Но дело было даже не в этом. Настоящей проблемой было то, что женщины упрямо не желали обвинять своих мужей или бойфрендов в жестоких действиях и прощали их раз за разом, воплощая вселенское добро и терпение до тех пор, пока все не кончалось для них плачевно.

– Ты же знаешь, – настаивал Басель, – информация, которую предоставила Ирэн, все равно вскроется. Ей придется давать свидетельские показания в суде. И как только ее урод-муж узнает, что она ему изменяла, он не оставит на ней живого места.

Франсуа упрямо молчал.

– Цветочек, неправильно спасать одного человека ценою жизни и здоровья другого, – продолжал Басель.

– Что ты хочешь от меня? – не выдержал Франсуа, оборачиваясь наконец к нему лицом. – Я – следователь. Я должен раскрыть это дело, – произнес он, отделяя каждое слово, встретившись наконец с Баселем глазами.

– И тебя не останавливает даже тот факт, что несчастная женщина беременна? – спросил Басель. Франсуа помолчал несколько минут и произнес, тихо, но внятно проговаривая слова:

– Тогда ей тем более придется во всем сознаться своему мужу.

Они снова замолчали. Наконец Франсуа тряхнул головой:

– Во-первых, найди этого паркурщика Дамьена Азуле и проверь информацию Ирэн. Во-вторых, съезди на место происшествия и уточни – действительно ли возможно, имея определенные физические навыки, спуститься с третьего этажа, используя элементы декора фасада. В-третьих, распорядись, чтобы Ирэн отвели в травмпункт и зафиксировали побои. В-четвертых, если она готова идти до конца, убеди ее подать заявление. И последнее, найди ей место в убежище для жертв домашнего насилия. – Он вздохнул и провел руками по лицу. Все безрезультатно. Он знал статистику. До суда доходили десять-пятнадцать процентов такого рода дел. С Ирэн Дассини, скорее всего, все закончится там же, где и началось. Она скорее будет терпеть побои и оскорбления от своего мужа, чем постарается что-то исправить. Хотя, может быть, будущий ребенок заставит ее изменить свою жизнь.

– А сейчас поехали, – скомандовал он, – у нас остались одни сутки.

– А хотите, я сэкономлю вам время и сам расскажу то, что вы хотите знать? – От Нино Тьери волнами расходилась спокойная уверенность в себе.

– Оливье Робер вам позвонил? – усмехнулся Франсуа, присаживаясь за столик. Ресторан, в котором Нино «назначил» им встречу, был пафосным и чрезвычайно дорогим, как и все, что было вокруг месье Тьери. Франсуа почему-то не сомневался, что серебристая Maserati Granturismo V8 перед входом в заведение тоже принадлежит Нино.