Чтение онлайн

– Почему? – поинтересовался Франсуа машинально.

Бабуля Бибиэна вздохнула и снова молча пожала плечами. Франсуа заметил, что ее разговорчивость как-то поиссякла, да и настроение изменилось. Теперь бабка казалась опечаленной. Ее можно было понять. Историю семьи Бертолини сложно было назвать веселой.

– Не знаю, милый, – с искренним огорчением ответила она, – хотя вот теперь часто думаю, что, может, и надо было поинтересоваться. Может, и не случилось бы всего этого, если бы кто-нибудь вмешался. Странно все это было. Особенно то, что свет у них всю ночь горел. Словно не спали никогда. Но я тогда была моложе. У меня своих проблем хватало. Со своей бы семьей разобраться, не то что в чужую лезть. Да и потом, как говорят, со своим уставом в чужой монастырь…

– А что стало с Алессандро? – спросил Франсуа. – Он ведь тоже рано умер?

– Ты прав, милый, – кивнула старушка, – бог и его рано прибрал.

– И как он умер? – спросил Франсуа.

– Разбился, – спокойно сказала старушка, – не прошло и двух лет с побега Энцо, как он упал и разбился.

– Откуда упал? – не понял Франсуа.

– С колокольни. В той самой церкви Святого Бенедикта, – охотно объяснила бабуля Бибиэна. – Страшная смерть. Его голова раскололась, как переспелый арбуз. Хоронили в закрытом гробу.

– Как это произошло? – тихо спросил Франсуа.

– Упал, а может, и сам спрыгнул, – бабка пожала плечами. – Разбираться особо не стали, и дело быстренько замяли. Думаю, местная епархия постаралась. Ведь если бы речь зашла о самоубийстве, разразился бы страшный скандал.

– А почему вдруг местная епархия решила вмешаться? – не понял Франсуа. – При чем здесь вообще церковь?

– А как же иначе? Смерть настоятеля церкви, да еще при таких странных обстоятельствах… Конечно, дело быстро закрыли.

Франсуа почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Чувство было такое, словно из-за поворота на него неожиданно вылетел грузовик-многотонник. Он боялся даже пошевелиться. В его мозгу тут же всплыл злосчастный рисунок, который не давал ему покоя. Могло ли быть, что Анжело рисовал собственного отчима? И неужели Франсуа нашел ту самую угрожающую фигуру священника? Однако он все еще не мог сложить фрагменты мозаики воедино. Что-то не срасталось. Фотографии из коробки, врученной настоятельницей монастыря. Мужчина на фото определенно был в светской одежде. Может, бабка все же ошибается?

– Алессандро был настоятелем церкви? – переспросил он, не веря своим ушам. Бабуля Бибиэна вздохнула, словно поражаясь его тупоумию, и подтвердила:

– Да, милый. Алессандро Бертолини был настоятелем церкви Святого Бенедикта. Той самой, где и пел хор. И где он умер, упав с колокольни два года спустя, как сбежал из дома Энцо.

– Но это невозможно, – возразил Франсуа, думая, что все же речь идет о двух разных людях.

– Ну, почему же. Люди приходят в веру разными путями. Ну или за разными вещами, – ответила бабуля Бибиэна туманно, – каждый за своим. Алессандро принял сан вскоре после смерти жены.

Теперь все срасталось. Алессандро Бертолини посвятили в сан уже после того, как были сделаны снимки. Следователь дрожащими руками достал из внутреннего кармана снимок, на котором был запечатлен ключ Анжело, и спросил замирающим голосом:

– Вам знаком этот предмет?

Бабуля Бибиэна снова нацепила на нос очки и, взглянув на снимок, презрительно фыркнула:

– Тоже мне невидаль! Ключ как ключ. У меня почти такие же в каждой двери были, правда, растерялись со временем. Мы ими не пользовались. От кого было запираться? Ну-ка, погоди. – С этими словами бабуля Бибиэна ловко для своих лет поднялась с кресла и заковыляла к комоду. Там, выдвинув верхний ящик, она стала рыться в залежах каких-то бумаг, конвертов, пуговиц и фантиков из-под конфет. – Ага! – вынырнула она наконец с победным возгласом. – На-ка! Вот тебе, кстати, конфетка – пососи! – И протянула Франсуа раскрытую ладонь, на которой красовались тяжелый железный ключ и карамелька столетней давности, с прилипшей сбоку красной ниткой. Франсуа медленно взял с ладони ключ, оставив без внимания угощение, и удовлетворенно кивнул. Такой же, ну или почти такой же ключ был найден в руке убитого продюсера.

– В доме Бертолини тоже были такие? – спросил он. Ключ на его ладони холодил разгоряченную кожу.

– Не помню точно, милый, я не приглядывалась. – Бабка деловито отлепила от конфеты нитку и с удовольствием закинула древнюю сладость себе в рот. – Но думаю, да. Все дома в округе были одинаковые. Обстановка в домах – тоже. Тогда было не как сейчас – выбирай, что хочешь. Да и люди тогда жили попроще. Алессандро после смерти родителей в доме ничего не менял. Если в моем доме такие были, значит, и у него могли запросто быть.

– Я могу это взять? – спросил Франсуа, взвешивая ключ на ладони.

– Бери, милый. – Бабуля Бибиэна перекатывала во рту карамельку и поэтому ее речь теперь звучала невнятно. – Мне он ни к чему.

– Спасибо, – искренне поблагодарил старушку Франсуа. – Бабуля Бибиэна, вы мне очень помогли.

– Да что ты, милый! – скрипуче рассмеялась старушка. – Тебе спасибо. Развлек меня немного. Ко мне ведь редко кто заходит теперь. Дети все разъехались. Внукам не до меня. Так и норовят меня в дом престарелых сплавить. Только вот! – Бабка показала Франсуа сморщенный кукиш.

Франсуа встал, прощаясь. У двери он помедлил и задал вопрос, сам не зная, зачем ему это. По всей вероятности, взыграло обычное человеческое любопытство.

– Что рассказывала про отца мальчиков Мария?

Бабуля Бибиэна пожевала впалыми губами, вспоминая.

– Так, ерунду всякую… Говорила, их отец – Ангел.

Колокольня церкви Святого Бенедикта была видна издалека. Франсуа не особо разбирался в архитектуре, но и его скудных познаний было достаточно, чтобы понять, что церковь старая и выполнена, вероятно, в готическом стиле. Видно было, что толстые стены из серого стесанного камня пережили не одно столетие. Сама колокольня располагалась по центру переднего фасада, придавая всему сооружению вид кулака со вскинутым в неприличном жесте средним пальцем. Впрочем, Франсуа надеялся, что такие ассоциации возникли только в его больном воображении. Он поежился и прошел внутрь.

В церкви было тихо и прохладно. Шаги Франсуа гулким эхом отдавались где-то под теряющимся в темноте сводом. Алтарь, выхваченный из полумрака теплым светом зажженных свечей, манил подойти и преклонить колени. Франсуа замер в нерешительности. Воздух над десятками свечей плыл и плавился, неся волну тепла и запаха горячего воска. Он прикрыл глаза, чувствуя головокружение.

«Это от недостатка кислорода», – попытался он объяснить себе свое состояние, призывая на помощь голос разума. Франсуа встряхнулся и вскинул голову, открывая глаза. Взгляд тут же наткнулся на большое, потемневшее от времени деревянное распятие, и, к своему ужасу, Франсуа увидел вместо лица Спасителя совсем другое лицо. Усталое, худое, с темными кругами от растекшейся подводки вокруг глаз. Похоже, мозг, измученный вечным недосыпом и постоянным нервным возбуждением, решил сыграть с ним злую шутку.

Вежливое покашливание вывело его из транса.

– Posso aiutarti, figlio mio? [18] – Немолодой седоволосый священник с ласковыми карими глазами стоял у него за спиной. Франсуа вздрогнул и стал неуклюже подбирать давно забытые итальянские слова.

– Qui una volta svolgeva le funzioni il padre Alessandro… [19]

При этих словах собеседник Франсуа вздрогнул и осенил себя крестным знамением. Он продолжил так же по-итальянски: