Чтение онлайн

— Она и раньше сюда звонила, — говорит Колин, имея в виду Джейми. — У нас здесь уже все знают, кто она такая. — Леденец перекатывается от одной щеки к другой, как какой-нибудь зверек. — Хорош, да? У него еще и успокаивающий эффект. Я много других пробовал, но по-настоящему работают только эти. Действительно смягчают слизистую. Ни глютена, ни натрия. Консервантов тоже нет, и, что важно, нет ментола. Есть ошибочное мнение, что ментол — панацея для горла, но на самом деле его единственный эффект состоит во временном снятии напряжения голосовых связок. — Колин посасывает леденец и смотрит в потолок с видом сомелье, смакующего некий сложный букет дорогого вина. — Даже начал петь в парикмахерском квартете, [25] — добавляет он, как будто это все объясняет.

— Если коротко, мне нужно было приехать в Саванну ненадолго по другой причине, а вчера вечером я узнала, что на сегодня есть договоренность о встрече с тобой здесь. Надо понимать, ты сотрудничаешь с Джейми не так, как ей хотелось бы. Я сказала ей, что ты немного упрям, но не мужлан.

— Вообще-то мужлан. Но теперь понятно, почему ты не позвонила сама. Признаться, полегчало, а то я уже немного обиделся. Может, оно и глупо, но так и есть. Чего никак не ожидал, так ее звонка, а не твоего. Не будем касаться личного, но, думаю, я понимаю, что тут происходит, даже лучше, чем ты себе это представляешь. Джейми Бергер склонна представлять все в несколько драматическом свете, и я лучше впишусь в ее сценарий в роли нетерпимого к чужому мнению грубияна, который вставляет палки ей в колеса, потому что вознамерился отправить Лолу Даггет на встречу с иглой. Ну, знаешь, в духе «убейте их всех, а Бог потом рассудит». К югу от линии Мэйсона — Диксона [26] все так и думают. И к западу от нее тоже.

— Джейми говорит, ты даже не вышел поздороваться, когда она была здесь. Мол, ты ее игнорировал.

— Здороваться с ней я точно не выходил, потому что разговаривал по телефону с одной несчастной, не желавшей верить, что ее муж покончил с собой. — Колин щурится и продолжает уже громче, сердитее. — Что его ружье выстрелило вовсе не случайно, пока он пил пиво и чинил крабовые сетки. А если он обнял ее, пребывал в тот вечер в непривычно хорошем настроении и даже сказал, что любит ее, то это вовсе не значит, что он не думал о самоубийстве. И если я написал о самоубийстве в отчете о вскрытии и свидетельстве о смерти, из-за чего она не получит деньги по его страховке, то это не значит, что я не жалею об этом. И вот пока я все это объясняю, появляется Бергер, разодетая так, словно она с Уолл-стрит. Появляется и вертится у порога, а та женщина на другом конце телефона плачет навзрыд, и, конечно, я не могу все бросить и бежать, предлагать кофе какой-то важной нью-йоркской законнице.

— Вижу, теплых чувств ты к ней не питаешь, — невесело произношу я.

— Я подготовил документы по делу Джорданов, в том числе фотографии с места убийства. Думаю, они тебе пригодятся. Посмотри, составь впечатление, а потом я с удовольствием обсужу с тобой все, что ты только пожелаешь.

— Ты убежден, что все эти убийства совершила Лола Даггет, причем в одиночку. Я помню твою презентацию на конференции в Лос-Анджелесе — по-моему, ты твердо отстаивал эту версию.

— Должен признаться, мне трудно поверить, что ДНК, предположительно из крови и частиц кожи под ногтями Бренды Джордан, не совпадает с ДНК Лолы Даггет. И что оно не совпадает с ДНК других членов семьи. Другими словами, в деле появился неизвестный профиль.

— Предположительно, вот что важно держать в уме, — говорю я и добавляю: — Из новых данных по ДНК можно заключить, что нападавших или посторонних в доме было больше чем один человек.

— Интерпретировать данные лабораторных отчетов или решать, что они означают, не мое дело.

— Мне лишь интересно знать твое мнение.

— Руки у Бренды Джордан были все в крови. Да, неизвестный профиль ДНК соответствовал образцам из-под ногтей Бренды, когда я проводил вскрытие, но что это значит, я не знаю. Может, это не имеет к делу прямого отношения. У нее под ногтями и собственная кровь была, и ДНК брата.

— Брата?

— Он лежал в кровати рядом с ней, и, скорее всего, его кровь забрызгала Бренду, когда нападавший, убив сначала Джоша, атаковал ее. Или, может быть, убийца ударил сначала Бренду и, решив, что она мертва, принялся за Джоша, а Бренда попыталась убежать. Я не знаю в точности, как все происходило, и, наверное, никогда не узнаю. Повторяю, не мое дело интерпретировать лабораторные отчеты и решать, что они означают.

— Но ведь присутствие на месте преступления носителя неизвестного ДНК должно было бы подтолкнуть полицию к выводу о том, что убийца мог быть не один.

— Надо начать с того, что место преступления не охранялось должным образом и в результате в дом попало больше людей, чем следовало бы.

— И эти люди, которым не следовало там находиться, дотрагивались до тел?

— Нет, упаси бог. Копы свое дело знают и приблизиться к телам никому бы не позволили — в противном случае им крепко бы от меня досталось. Скажем так, в то время никто не допускал возможности причастности к убийствам кого-то помимо Лолы Даггет.

— Почему?

— Она ведь находилась в приюте. Там должна была научиться владеть собой, управлять вспышками гнева и разобраться со своими проблемами с наркотиками. Через несколько часов после убийства ее видят стирающей одежду, испачканную кровью Джорданов. К тому же она местная. Помню, в то время в городе поговаривали о том, что Лола, может быть, прочитала или услышала о докторе Джордане в новостях и решила, что у него куча денег, что он успешный врач из почтенной семьи, разбогатевшей в свое время на хлопке. К тому же он жил совсем рядом. Она вполне могла собрать нужную информацию и узнать, к примеру, что семья не включает на ночь сигнализацию.

— Из-за того, что были ложные срабатывания.

— Дети. Все из-за детей. Они плохо ладят с сигнализацией.

— Это всего лишь догадка, — напоминаю я. — Как и вывод о том, что мотивом была не кража.

— Подтверждений тому нет, но кто знает? Убита вся семья. Если что-то и пропало, кто же заметит?

— Дом был разграблен?

— Нет. Но опять-таки, поскольку все мертвы, никто ведь не скажет, как там было раньше, передвигали что-то или нет?

— Итак, результаты по ДНК тебя тогда не обеспокоили. Не думай, я ничего такого сказать не хочу, но мне они не дают покоя.

— Я ничего и не думаю. Делаю свою работу, и все. Решения принимают другие. Ты не хуже меня знаешь, как трудно бывает определить, от какого образца получен результат. Откуда взято неизвестное ДНК? Из крови? Из клеток кожи? Откуда-то еще? Когда его оставили? Может быть, оно из источника, не имеющего никакого отношения к делу. Например, в доме незадолго до случившегося побывал гость. Может быть, в тот день Бренда контактировала с кем-то? Ты же сама знаешь, что у нас на этот счет говорят. Не кладите дело в карман лабораторного халата. Сама по себе ДНК ничего не значит, если мы не знаем точно, откуда и когда получен образец. Я бы вообще сказал, что чем больше усложняется тестирование, тем меньшее значение ему стоит придавать. Тот факт, что в комнате кто-то подышал, вовсе не означает, что этот кто-то и есть убийца. Ну вот, завелся, а ведь ты приехала сюда не для того, чтобы выслушивать мои философствования в духе какого-нибудь луддита. [27]

— Но ведь ни на месте преступления, ни на телах убитых ДНК Лолы Даггет не обнаружена.

— Верно. И не мне решать, кто виновен, а кто нет. Это вообще не мое дело. Я доложил о своих результатах, а остальное пусть решают судья и присяжные. Почему бы тебе самой не посмотреть то, что я тебе приготовил, а потом поговорим.

— Я так понимаю, Джейми обсуждала с тобой Барри Лу Риверс. Раз уж я здесь, можно заодно и ее дело посмотреть?

— Копии есть у Джейми Бергер. Запрос на них пришел, ну, не знаю, по меньшей мере пару месяцев назад.

— Когда есть возможность, я всегда предпочитаю оригиналы. Если, конечно, тебя это не слишком напряжет.

— Оригинал не бумажный. БРД, как ты, наверное, знаешь, перешло на безбумажный оборот. Могу распорядиться, чтобы распечатали, или, если хочешь, посмотри на экране компьютера.

— Электронный вариант меня вполне устроит. Мне все равно — сделай, как тебе удобнее.

— Странное дело, так я тебе скажу. Но не увлекай меня на дорогу жестокого и необычного. Я знаю, что Бергер и им тоже занимается, что для нее это вроде такого милого пазла, который она складывает. Да какого там милого, что я говорю! Жуткого и отвратительного. Она как будто уже репетирует свое выступление на пресс-конференции, обдумывает, как поразит воображение слушателей рассказами об осужденных, которых до смерти пытают в Джорджии.