Чтение онлайн

— Но дело в том, что мы не знаем, каким может быть эффект от чрезвычайно мощных доз ботулотоксина, произведенного лабораторным путем, — продолжает Бриггс.

Я внимательно слушаю и одновременно просматриваю документы. Мои мысли разбредаются в разных направлениях, но в какой-то момент вдруг сходятся в одном.

Кто или что и почему?

— Как я уже сказал, о случаях смерти от таких вещей я не слышал, — добавляет Бриггс.

Люси считает, что складной велосипед — это не более чем уловка, бутафория, своего рода оправдание для шлема, который нужен, чтобы «слепить» камеры безопасности. И действительно, было бы подозрительно носить шлем с защитными светоотражателями, если у тебя нет велосипеда. Точно так же нелепо выглядела бы шляпа с подсветкой или обруч. Именно поэтому женщина и катила велосипед через улицу, когда она появилась в доме Джейми почти одновременно со мной. Она, наверное, вообще не ездила на велосипеде. Скорее всего, оставила где-то поблизости автомобиль.

— Дело в дозировке, — продолжает Бриггс. — Ядом может стать все что угодно, в том числе и вода, если вы употребите ее слишком много. Вы можете отравиться от обоев в собственной квартире, если в них достаточно много арсенида меди. Именно это и случилось с Клэр Бут Льюс. В ее бытность нашим послом в Италии, с потолка в ее спальне отваливались кусочки краски…

— Мне хотелось бы знать, есть ли новые разработки по использованию ботулотоксина в военных целях, — говорю я. — Речь идет о любых технологиях, которыми, предположительно, мог овладеть жестокий психопат. Какой-нибудь бывший агент. Вроде того армейского ученого, работавшего над созданием улучшенной вакцины от сибирской язвы и проводившего биоатаки, в результате которых погибло минимум пять человек.

— Всегда-то тебе надо уколоть армию! — сетует Бриггс. — Он хотя бы оказал нам любезность, покончив с собой до того, как за ним явилось ФБР.

— Но есть же другие ученые, которым закрыли доступ в лаборатории, где проводились подобные исследования? — не унимаюсь я. — Меня особенно интересуют те, у кого хорошие связи с военными.

— Если возникнет необходимость, то мы могли бы проверить, — отвечает Бриггс.

— На мой взгляд, такая необходимость уже есть.

— Я понимаю, что это твое мнение, иначе зачем бы тебе не спать и звонить мне сюда, в Афганистан.

— Итак, никаких новых технологий, о которых могли бы знать военные? — снова спрашиваю я. — Ничего секретного, о чем вам нельзя со мной говорить? Мне нужно знать, чтобы по крайней мере предусматривать такую возможность.

— Нет, слава богу, нет! Ничего такого, о чем бы я знал. Грамм чистого кристаллического токсина мог бы убить при вдыхании миллион людей. А чтобы использовать его в военных целях, нам понадобится произвести огромное количество аэрозоля. К счастью, эффективных методов для этого пока не существует.

— А как насчет небольшого количества аэрозоля с большой дистрибуцией? — спрашиваю я. — Или так: дистрибуция маленьких пакетиков с ядом, выпускаемых серийно как МРЕ. [49]

— Интересно, почему ты назвала именно МРE?

Я рассказываю ему о Кэтлин Лоулер, об ожогах на ее ступне, о составе известковых остатков в раковине и о том, что содержимое ее желудка представляло собой меню из курицы, пасты и сырного спреда.

— Но как, черт возьми, заключенная могла получить MРE? — спрашивает он.

— Вот именно. Отравить могли практически любую пищу, почему же тогда MРE? Если только кто-то не экспериментирует с ними, чтобы применить для более крупной цели.

— Это было бы ужасно. Здесь требуется систематический подход, организация на высочайшем уровне. Нужен кто-то, работающий на фабрике, где производятся и упаковываются продукты, иначе нам придется говорить о множестве упаковок с токсином, шприцах и транспорте для доставки.

— Систематический подход не потребуется, если целью является террор, — отвечаю я.

— Что ж, наверное, ты права, — задумчиво говорит Бриггс. — Сто, триста или сразу тысяча жертв одновременно на военных базах или в районах боевых действий — сильный дестабилизирующий эффект, сокрушительный удар по моральному духу, подрыв американской экономики.

— Значит, мы сейчас ни над чем подобным не работаем? — Мне нужно знать точно. — Не проводим никаких исследований, в которых было бы заинтересовано наше правительство и которые имели бы целью подорвать моральный дух и экономику врага? Запугать?

— Это непрактично, — отвечает Бриггс. — Россия, например, оставила свои попытки использовать ботулотоксин в военных целях, как, впрочем, и США, чему лично я весьма рад. Идея ужасна сама по себе, и я надеюсь, что никто никогда не раскроет эту технологию. Выброс аэрозоля из точечного источника — и десять процентов людей, оказавшихся с наветренной стороны на расстоянии до трети мили, будут надолго выведены из строя или вовсе погибнут. Не дай бог, если ветер занесет эту заразу куда-нибудь в школу или в торговый центр. Сейчас нужно выяснить следующее: почему одни умерли, а другие нет. Может, они не являлись намеченными целями?

— Мы не думаем, чтобы кто-то планировал убивать Дону Кинкейд.

— Что насчет ее матери и прокурора?

— Ответ положительный.

— Судя по тому, что ты рассказала, целью, намеченной изначально, была прокурор?

— Джейми Бергер и Кэтлин Лоулер. Да, я считаю, что их убили намеренно.

— Тогда, если, конечно, твои подозрения верны, эти двое могли и не быть частью того, что ты считаешь подготовкой, исследовательским проектом, как другие заключенные. Научный проект. Я бы не хотел превращать случившееся в банальность. Черт возьми, такой смерти врагу не пожелаешь.

— У меня такое чувство, как будто что-то изменилось. Тот, кто всем этим занимается, человек педантичный, и у него есть четкий план действий. Но затем вдруг произошло что-то, чего он не ожидал, что не было предусмотрено планом. Возможно, из-за Джейми. Кому-то не по душе то, что она делала.

— Ты полагаешь, что этот человек — женщина.

— Суши вчера вечером доставила женщина.

— Хорошо, если это подтвердится.

— Полагаю, так и будет. И что потом? — говорю я Бриггсу.

— Три случая смертельного отравления ботулотоксином, которые связаны с употреблением МРЕ? Начнется бог знает что, Кей, — отвечает он. — И тебе нужно держаться от этого подальше. За миллион миль.

Ослепительно яркое солнце на размытом безоблачном небе и удушливая жара, охватившие район Низины, дружно опровергают оптимистические заявления Колина Денгейта. Побывав здесь, в них трудно поверить. Не всякий привыкает ездить в такую погоду без кондиционера, хотя Бентон прихватил для меня летнюю одежду, хаки, так что я хотя бы не жарюсь во всем черном.

Суббота, 2 июля, почти десять утра, и у сотрудников Колина выходной, за исключением тех, кто на дежурстве, так что ему пришлось поторговаться и пойти на определенные уступки своим коллегам, чтобы я получила все, что хотела. Потом он забрал меня из отеля, потому как передвигаться самостоятельно я не могу. Марино уехал, прихватив список медикаментов, которые мне нужно постоянно иметь под рукой, и только что высадил Люси в местном представительстве «Харлей-дэвидсон». Она во время пребывания здесь решила ездить именно на мотоцикле, а я, в свою очередь, не хотела оставлять без автомобиля Бентона, хотя сейчас он намерен остаться в гостинице. Когда мы расставались, он как раз звонил по телефону, и теперь агенты периферийного отделения ФБР уже на пути из Атланты в Саванну. Поэтому, пока мы с нетерпением ждем известий из Центра контроля заболеваний, он вполне может ввести их в курс дела.