Ключи к "Лолите"
Шрифт:
Более того, Гумберт мельком видит на сцене обоих авторов и одновременно замечает, какое странное удовольствие доставляет Лолите все происходящее, наблюдая, как ее лицо озаряется новой сияющей улыбкой. [42] (Эта особая мечтательная улыбка Лолиты впервые появляется после того, как она становится любовницей Куильти в Бердслее.) Гумберт говорит Лолите:
"Вивиан — очень интересная дама. Я почти уверен, что мы ее видели вчера, когда обедали в Ананасе". [93]
"Иногда, ты просто отвратительно туп", сказала Лолита. "Во-первых, Вивиан — автор; авторша — это Клэр; во-вторых, ей сорок лет, она замужем, и у нее негритянская кровь". "А я-то думал" продолжал я, нежно подшучивая над ней, "я-то думал, что Куильти твоя бывшая пассия — помнишь, о нем говорилось в милом Рамздэле, в те дни, когда ты любила меня?"
"Что?", возразила Лолита, напряженно гримасничая. "Рамздэльский старый дантист? Ты меня, верно, путаешь с какой-нибудь другой легкой на передок штучкой". [с. 272]
42
Дальнейшее примечание К. Проффера в скобках совершенно справедливо. А вот предыдущее замечание он явно додумал от себя. Ни в английском, ни в русском тексте этого нет.
93
Вероятнее всего, действительно видели, поскольку Куильти следует за ними.
Гумберт позволяет Лолите отделаться вопиющей ложью. Если бы его не подвела память, он вспомнил бы, что встречал Куильти-мужчину, а не женщину. С одной стороны, в Рамздэле живет дантист по имени Айвор Куильти. Его упоминает Шарлотта: «"У нас тут в городе", сказала Гейзиха, "есть отличный дантист. А именно наш сосед, доктор Куильти, родственник известного драматурга"» [94] (с. 81). Но еще раз обратившись к главам, посвященным Рамздэлю, мы обнаружим там более четкие указания. Гумберт упоминает, что над постелью Лолиты висела фотография из киношного журнала, на которой она написала его инициалы.
94
А в конце 20-й главы I части Джоана Фарло говорит об Айворе: "Когда я у него была последний раз, он мне рассказал совершенно неприличную историю про племянника. Оказывается—" (с. 113).
Под этой картинкой была другая — тоже цветная фотография. На ней известный драматург самозабвенно затягивался папиросой «Дромадер». Он, мол, всегда курил «дромки». Он лишь слегка походил лицом на Г. Г. [с. 88–89]
Имя курящего «дромки» драматурга здесь не названо, но позднее Гумберт все-таки узнает его. Когда они с Лолитой вошли в ресторан "Привала Зачарованных Охотников", они увидели там мужчину в клетчатом пиджаке.
"Посмотри, как он похож, как невероятно похож на Куильти", вполголоса проговорила Лолита…
"На кого — на нашего толстого дантиста?" Лолита задержала во рту только что взятый глоток воды и поставила обратно на стол свой затанцевавший стакан.
"Да глупости", сказала она, поперхнувшись смехом, "я говорю о том писателе, который на папиросных рекламах". О, слава! О, женщины! [с. 151]
Эти моменты важны по двум причинам: во-первых, они показывают, что Гумберт слышал, что драматург на рекламе — это Куильти (поэтому он дал маху, поверив Лолите, что Клэр — женщина); во-вторых, мы получаем еще одно доказательство того, что Куильти был в "Зачарованных Охотниках" в то же время, когда там останавливались Гумберт с Лолитой. «Дромки» упоминаются позднее, и читатель должен неизменно связывать их с Куильти. В сцене убийства Куильти отказывается быть серьезным и ведет себя как сумасшедший, когда Гумберт осыпает его угрозами и целится в него из кольта. Вот одна из идиотских (и вегетарианских) реакций Куильти: "Он, меж тем, рвал на части папиросу Дромадер и жевал кусочки" (с. 362). Кстати, «дромки» — это сигареты «Кэмел», на пачке которых изображен дромадер (одногорбый верблюд). Мечтая о том, что Лолита станет профессиональной теннисисткой, Гумберт представляет «Долорес на рекламе папирос "Дромадер"» (с. 285); и сам того не осознавая, он, в сущности, уподобляется ее возлюбленному — Куильти. По сути дела, это «неосознанное» воспоминание о фотографии рекламирующего папиросы Куильти, которую он видел над непорочной постелью Лолиты в Рамздэле. Набоков здесь предстает тонким литературным психологом: ассоциативная связь Куильти, папирос «Дромадер» и Лолиты подспудно возникает в помраченном рассудке Гумберта, хотя он еще не соединил их воедино и не сделал логических умозаключений. Когда Лолита в конце концов говорит ему, что ее похитителем был Куильти, Гумберт нисколько не удивляется — по его словам, он знал это, сам того не ведая.
Реклама папирос, "персидский буль-буль" и "дождь… лучший друг роз" — все это позволяет сделать вывод, что Куильти был в "Зачарованных Охотниках", что именно он был тем невидимым пьянчужкой, который в тот вечер фамильярно заговорил с Гумбертом на веранде гостиницы. Важно иметь это в виду, так как в противном случае разговор между Гумбертом и Куильти покажется бессмысленно загадочным, как сфинкс без тайны:
"Как же ты ее достал?"
"Простите?"
"Говорю: дождь перестал".
"Да, кажется".
"Я где-то видал эту девочку".
"Она моя дочь".
"Врешь — не дочь".
"Простите?"
"Я говорю: роскошная ночь. Где ее мать?"
"Умерла". [с. 157–158]
Каламбуры и полуприкрытое искажение слов, доставляющие мучения Гумберту, позднее станут одной из любимых игр Куильти, которой он будет забавляться, оставляя зловещие записи в регистрационных книгах мотелей. Читатель, который не понял и не может понять, что это был Куильти, вероятно, сочтет собеседника Гумберта еще одним безымянным извращенцем. Только такой же извращенец мог догадаться, что Лолита не дочь Гумберта. Но, как мы увидим в дальнейшем, Куильти был знаком с Лолитой и Шарлоттой в Рамздэле и, следовательно, знал, что Лолита не была дочерью Гумберта, и имел все основания поинтересоваться, как Гумберт ее достал.
3
Итак, причина, по которой нам так важно узнать в этом человеке драматурга Куильти, состоит в том, что целый ряд ключевых намеков связан с "Зачарованными Охотниками". Первый из них возникает в Бердслей Колледже, когда Эдуза Гольд, руководительница драматической группы, собирается поставить новую пьесу и, обращаясь к Гумберту и Лолите, говорит: [43]
«Вы просто обязаны разрешить ей играть в "Зачарованных Охотниках". При первом распределении ролей, она оказалась восхитительной маленькой нимфой. Весной же автор проведет несколько дней в Бердслейском Университете и, может быть, согласится присутствовать на двух-трех репетициях в нашей новой аудитории». [с. 241]
43
Вообще-то это говорит мисс Пратт.
Гумберт в конечном счете соглашается, отвечая скабрезной двусмысленностью: "Ваша взяла. Она может участвовать в пьесе. Но если часть ролей мужская, то ставлю условие: мужская часть поручается девочкам" (с. 242). Так оно и произойдет, поскольку Куильти воспользуется случаем, чтобы соблазнить Лолиту.
В пьесе Куильти рассказывается о девушке, "вообразившей себя не то лесной волшебницей, не то Дианой", которая гипнотизирует шестерых охотников, "но в конце концов подпадает сама под обаяние бродяги-поэта (Мона Даль)". Гумберт говорит, что заметил совпадение названия гостиницы и заглавия пьесы, но приписал его какой-то банальной легенде или тому, что скорее название отеля подсказало автору заглавие, чем наоборот, и решил не напоминать об этом Лолите, опасаясь ее упреков в сентиментальности. [95] Однако, посвятив целую страницу рассуждениям о названии гостиницы — одно это должно послужить внимательному читателю предупреждением о том, что Набоков вставляет еще одно звено в многогранную головоломку, — Гумберт сообщает, что эта пьеса действительно новая и недавно была поставлена "в фасонистой нью-йоркской студии". Далее он более подробно пересказывает содержание пьесы:
95
Отметим типично набоковский поворот (когда сбываются самые худшие ожидания): Лолита таки «напомнит» Гумберту о совпадении названий.
…но седьмой охотник (не в красной, а в зеленой кепке — экий разиня!) был Молодой Поэт, и он стал настаивать, к великой досаде Дианиты, что и она и другие участники дивертисмента (танцующие нимфы, эльфы, лешие) — всё лишь его, поэтово, сотворение. Насколько я понял, кончалось тем, что, возмущенная его самоуверенностью, босая Долорес приводила своего поэта, т. е. Мону, одетую в клетчатые штаны со штрипками, [96] на отцовскую ферму за глухоманью, чтобы доказать хвастуну, что она-то сама — вовсе не его вымысел, а деревенская, твердостоящая на черноземе девушка… [с. 248]
96
Когда Лолита в "Привале Зачарованных Охотников" показала Гумберту на Куильти, тот был одет в "клетчатый пиджак" (с. 151).
И Диана (т. е. Долорес), вероятно, способна доказать это, если бродяга-поэт (т. е. Куильти) останется таким же самоуверенным. Бедняга Гумберт! В тот момент он и не подозревал, что замышляет Лолита, но в своей исповеди он дает читателям возможность догадаться об этом и ощутить превосходство над ним.
Готовясь сыграть роль в этой пьесе в духе Метерлинка, [97] Лолита притворяется, что увлечена "проблемами выразительности", и упрашивает Гумберта "не присутствовать на репетициях в школе, как это делали некоторые довольно смешные родители" (с. 248). Возникает вопрос: почему она не хочет, чтобы Гумберт присутствовал на репетициях?
97
Гумберт высказывает мнение, что пьеса была "с отзвуками Ленормана и Метерлинка и всяческих бесцветных английских мечтателей". Волшебные леса, кишащие синими птицами и футуристическими феями, входят в тоскливый арсенал метерлинковских пьес. Я было начал поиски какого-либо конкретного произведения, содержащего прямые параллели, но вскоре решил, что есть вещи, в угоду которым даже ученые не должны приносить в жертву свой здравый смысл. Я все-таки нашел пьесу Ленормана, в который было нечто похожее на отзвуки "Зачарованных Охотников" Куильти. В "Безумии небес" (Феерия в двух частях, 1937) действуют следующие основные персонажи: Охотник, Птицелов, Мать Охотника и Чайка. В норвежском лесу Чайка влюбляется в Охотника и с помощью дружественных лесных троллей превращается в девушку. Охотник счастлив, и вскоре у них появляется ребенок. Поссорившись со своим возлюбленным, девушка хочет снова стать птицей — на первый взгляд довольно трагический конец для лесной сказки. Но в пьесе есть некоторые дополнительные сложности, перемежаемые идиотскими разговорами между гагарками и попугайчиками, и, в частности, диалог такого рода:
ЧАЙКА:
Ты… Ты…
ОХОТНИК:
Я.
ЧАЙКА:
Я.
ОХОТНИК:
Ты. Я… Ты.
ЧАЙКА:
Не убивай меня.
ОХОТНИК:
Нет. Никогда.
ЧАЙКА:
Ты мужчина. Я женщина.
Все это несколько напоминает фильм о Тарзане. Но в общем можно предположить, что вещица Куильти заимствует некоторые мотивы этой пьесы. См.: H.-R. Lenormand, Theatre Complet (Paris, 1938). Vol. 9.
Вспомним, что сказала Эдуза Гольд: [44] автор пьесы, возможно, посетит несколько репетиций. Гумберт потом вспоминает один примечательный случай:
Среди репетиций случилась одна совсем особенная… о сердце, сердце!.. был в мае один особенный день, полный радостной суеты — но все это как-то прошло мимо, вне моего кругозора, не задержавшись у меня в памяти, и когда уже после, к вечеру, я опять увидел Лолиту… меня так поразила сияющая нежность ее улыбки, что я на миг поздравил себя с окончанием всех моих печалей. [с. 248]
44
Мисс Пратт, как и ранее.