Ключи к "Лолите"
Шрифт:
Это прерывистое, с придыханием "о сердце, сердце!" возникает здесь только потому, что Гумберт в момент, когда он пишет эти строки, понимает (но раньше он об этом не догадывался), что после этой особенной репетиции Лолита и Куильти стали любовниками и что ее новая лучезарная улыбка относится к Куильти — и будет всегда ассоциироваться с ним в дальнейшем — в Касбиме, Чампионе и Уэйсе. Этот блестящий, великолепный пассаж заканчивается так:
"Скажи", спросила она, "ты, может быть, помнишь, как назывался отель — ах, ты знаешь какой отель (нос у нее сморщился), ну, скажи — ты знаешь, — там, где были эти белые колонны и мраморный лебедь в холле? Ну, как это ты не знаешь (она шумно выдохнула) — тот отель, где ты меня изнасиловал? Хорошо, не в том дело, к чорту. Я просто хочу спросить, не назывался ли он (почти шепотом) — "Зачарованные Охотники"? Ах, да (мечтательно), в самом деле?" И вдруг, с маленьким взвизгом влюбленного, вешнего смеха, она шлепнула ладонью по глянцевитому стволу и понеслась в гору, до конца улицы, и затем покатила назад, в позе совершенного покоя, держа ступни, одну выше, другую ниже, на неподвижных педалях и забыв одну руку на колене, не прикрытом ситцевой юбкой. [с. 248–249]
Очевидно, Лолита уже обнаружила взаимосвязь, которую Гумберт распознает гораздо позже. Однако он снова в начале следующей главы привлекает наше внимание к этой особенной репетиции, словно намекая, что читателю есть над чем подумать:
…(и около недели после той особенной репетиции, на которую, как и на прочие, я не был допущен)… [с. 249]
Вскоре после этого в пятницу, когда Гумберт играл в шахматы с Гастоном Годэном, раздается телефонный звонок от мисс Ламперер, лолитиной учительницы музыки. Она сообщает Гумберту, что Лолита пропустила два урока подряд — в прошлый вторник и нынче. Бедный Гумберт в ужасе думает, чем занимается Лолита. Он поражен и продолжает партию автоматически. В этом состоянии он по оплошности отдает ферзя [т. е. королеву] Гастону, как Германн Чекалинскому. Думаю, это символически означает, что он отдает Куильти свою настоящую королеву, свою принцессу. В символическом плане шахматный ферзь — это Лолита, а Гастон — Куильти. Во время одной из предыдущих партий, когда Лолита танцует внизу, Гастон, по словам Гумберта, путает "эти отдаленные стуки с ужасными ударами, наносимыми ему тараном моего грозного ферзя" (с. 224). Заметьте, что, когда раздается телефонный звонок, Гумберт «случайно» называет Гастона «Густавом» (с. 249). [45] Густав Трапп — это одно из имен-масок Куильти. [98] Когда Гумберт сердито спрашивает Лолиту, где она была вместо урока музыки, та придумывает ловкое оправдание:
45
Напоминаем, в русской версии он, оговорившись, называет Лолиту Эммой, так что здесь, скорее, важна аллюзия на Флобера, а не намек на Куильти.
98
Гастон—Густав, видя неприкрытого ферзя, опасается «западни» (англ. trap).
…и только сказала d'un petit air faussement contrit, что она, конечно, очень скверная девочка, но было просто невозможно противиться соблазну, и вот она потратила эти часы музыки — о читатель, о мой читатель! — на то, чтобы разучивать с Моной в городском парке волшебно-лесные сцены пьесы. [с. 250]
Этим восклицанием "о читатель, о мой читатель!" Гумберт хочет привлечь наше внимание к лживости Лолитиного оправдания. «Соблазн», которому она не в силах противиться, — это соблазнительная возможность встречи в лесу (или в другом месте) с Моной, она же бродяга-поэт, т. е. Клэр Куильти, автор "Зачарованных Охотников".
Теперь, когда Куильти и Долорес стали любовниками, она намеревается уехать из Бердслея. Не подозревая об истинных мотивах, Гумберт радуется и удивляется ее желанию. Лолита настаивает, чтобы он разрешил ей самой выбирать маршрут их продвижения — с целью тайно пересекаться с путем следования Куильти. Гумберт с Лолитой уезжают из Бердслея: «Когда мы поравнялись с "Новой Гостиницей", она вдруг усмехнулась» (с. 256). Можно предположить, что Лолита усмехнулась, потому что Куильти останавливался в этом отеле и, возможно, она была в его номере. Затем у светофора рядом с машиной Гумберта останавливается Эдуза Гольд:
"Как вам не совестно отрывать Долли от спектакля, вы бы послушали, как автор расхваливал ее на репетиции — " "Зеленый свет, болван", проговорила Лолита вполголоса… [с. 256]
Лолита явно хотела, чтобы Гумберт поскорее тронулся с места, пока Эдуза не выболтала гораздо более взрывоопасные сведения. Тем не менее Гумберт спрашивает:
"Кто именно сварганил пьесу о твоих Зачарованных Охотниках?"
"А, вот ты о чем. Кто именно? Да какая-то старуха, Клэр что-то такое, кажется. Их была целая куча там".
"И она, значит, похвалила тебя?"
"Не только похвалила — даже лобызнула в лобик — в мой чистый лобик", и цыпка моя испустила тот новый маленький взвизг смеха, которым — может быть, в связи с другими театральными навыками [99] — она с недавних пор любила щеголять. [с. 257]
99
Здесь это "может быть" вставлено для маскировки.
Лолите снова удается отделаться ложью (старуха Клэр) и шуткой (лобзание в чистый лобик). Вновь возникает отголосок ("цыпка моя" — my darling) "Аннабель Ли", и тот же взвизг вешнего смеха, связанный с Куильти.
4
Все это кажется вполне очевидным, но отнюдь не в процессе чтения романа. Большую часть этих моментов можно объяснить иначе, но, скорее всего, куда менее убедительно. Те из них, смысл которых трудно понять при первом чтении, читатель запросто может пропустить, сочтя их «излишними» повествовательными подробностями или очередными причудами Гумберта; и даже те несколько моментов, которые все же остаются загадочными и, по-видимому, требуют специального объяснения, далеко не сразу укладываются в стройную схему. Анализируя "Станционного смотрителя" Пушкина, М. О. Гершензон уподобил подобный процесс разгадыванию детской картинки-загадки, на которой нужно найти прячущегося в кустах тигра. Не просто сразу различить тигра в листве, но как только вы его обнаруживаете, вы удивляетесь, что не могли заметить его раньше. То же самое происходит и с набоковским текстом. Гумберт сам отмечает это явление и как бы намекает нам — если мы еще этого не поняли, — что существует некий код, который необходимо расшифровать:
Теперь хочу убедительно попросить читателя не издеваться надо мной и над помутнением моего разума. И ему и мне очень легко задним числом расшифровывать сбывшуюся судьбу; [100] но пока она складывается, никакая судьба, поверьте мне, не схожа с теми честными детективными романчиками, при чтении коих требуется всего лишь не пропустить тот или иной путеводный намек. В юности мне даже попался французский рассказ этого рода, в котором наводящие мелочи были напечатаны курсивом; но не так действует Мак-Фатум — даже если и распознаёшь с испугом некоторые темные намеки и знаки. [с. 259]
100
Набоков постоянно «подкалывает» читателей, уверяя их, что все очень просто расшифровывается.
Некоторые намеки действительно туманны, но не все, и теперь, когда Гумберт-Набоков обезоружил (и предупредил) своих читателей этой мимоходом брошенной ремаркой о выделенных курсивом ключевых словах — отметив при этом, что его Мак-Фатум так не поступает, — он сам выделяет один из наиболее важных намеков, подтверждая, что превосходно владеет вербальной эквилибристикой. [101]
На следующее утро после просмотра "Дамы, Любившей Молнию" в Уэйсе Лолита получает загадочное письмо от Моны Даль. Мона рассказывает, что девочка, заменившая Лолиту в "Зачарованных Охотниках", играла прекрасно…
101
Другой важный намек дается в главе о мотеле "Каштановый Двор" в Касбиме. См. выше с. 41.
"…но напрасно мы в ней искали бы твою отзывчивость, твое непринужденное воодушевление, прелесть моей — и авторской — Дианы; впрочем: автор на этот раз не пришел аплодировать нам…" [с. 273, курсив в оригинале [46] ]
Выделенные Моной слова, вероятно, представляют собой цитаты из Куильти; "Диана автора" — это Лолита Куильти. Мона продолжает:
"Как и ожидалось, бедный ПОЭТ сбился в третьей сцене, в том месте где я всегда спотыкалась — на этих глупых стихах. Помнишь?
Пусть скажет озеро любовнику Химены,Что предпочесть: тоску иль тишь и гладь измены.Я тут подчеркнула спотычки. Завидная тишь! Ну, веди себя хорошо, девчоночка! Твой поэт [т. е. Куильти. — К. П.] шлет сердечнейший привет тебе и почтительный привет твоему батюшке.
46
В английском, не в русском.
Гумберт так комментирует это послание:
Ее письмо заключало в себе какие-то мерзкие намеки, в которых теперь мне слишком тягостно разбираться. [102] Я его нашел спустя много времени между страницами одного из наших путеводителей и цитирую его здесь просто в качестве документации. [с. 274]
Другими словами, читателю предлагается прочесть это письмо дважды, чтобы его расшифровать. Ключ к шифру выделен жирным шрифтом и даже повторен дважды: Ку-иль-ти. [47] Но если вы еще не догадываетесь об узоре намеков и не понимаете его значимость, вы не сумеете увидеть даже этот ключ к разгадке имени злодея. Кроме того, вас может сбить с толку приведенная в письме цитата (а также двусмысленность в словах "завидная тишь" [48] ). Литературовед, вероятно, заметил бы, что Химена — это героиня трагедии Корнеля «Сид» и что цитата точно укладывается в размер александрийского стиха:
102
Обратите внимание на некоторую неправильность согласования времен в этом предложении — неожиданный двусмысленный (и грамматически "невозможный") переход от прошедшего времени мемуара к настоящему времени внутреннего монолога.
47
В русском варианте — только один раз.
48
Тишь и гладь измены — тихая и гладкая измена, о которой не подозревает Гумберт.
Эврика? Не совсем. Этих строк нет в корнелевской пьесе, как нет никаких параллелей между Лолитой и Хименой. Тогда зачем здесь александрийский стих? Думается, отчасти для того, чтобы направить чрезмерно дотошного читателя по ложному следу. Отчасти этот стих служит замаскированным намеком и указанием на Куильти. Лолита и Гумберт смотрят пьесу Куильти и Дамор-Блок в Уэйсе, после чего нам сразу преподносится письмо "в качестве документации", с тем чтобы весь этот пассаж напомнил нам о Куильти и помог разглядеть его имя в процитированном стихе.