Чтение онлайн

Джоанны рядом не было. Он тихо позвал ее по имени. Но ответа не последовало. Да Алекс и не ожидал его.

Он ненавидел себя за то, что позволил им так легко взять ее.

Он был один. Они оставили его без охраны. У него все еще был шанс.

Алекс прислушался. Ни шагов, ни разговоров в соседней комнате не было. Ничего. Тишина.

Понимая, что веревка так легко не ослабнет или не порвется, но тем не менее, надеясь что это случится, надеясь на чуточку везения — для разнообразия, он попытался подергать запястьями. Невероятно, невозможно, но веревка порвалась со второго же рывка.

Ошеломленный, боясь пошевелиться, он лежал без движения, прислушиваясь и удивляясь.

Тишина.

Страх обострил его чувства, и он смог даже унюхать то, что было закрыто в буфете: зубок чеснока, мыло для мытья посуды, какой-то пикантный сыр и другое.

Наконец, он вытащил руки из-за спины. Обрывок веревки свободно висел у него на запястьях. Он сдернул ее.

Алекс развернулся на блестящем полу и оперся спиной о шкаф. Он развязал ноги, встал, пригнулся, сжав руки в кулаки, и приготовился бежать. Освобождаясь от веревки, он произвел небольшой шум и теперь ожидал услышать топот бегущих ног. Но никто не появился.

Он поднял кусок веревки и, поднеся ее к плите, осмотрел при слабом мерцающем свете.

Он сразу же понял, почему ему так легко удалось разорвать веревку. Пока он был без сознания, кто-то почти полностью перерезал ее, оставив только несколько волокон. Там, где веревку разрезали, края были ровными, а там, где Алекс ее разорвал, — обтрепанные.

"Мы все действуем, как роботы, — подумал Алекс. — Мы запрограммированы. Все, что случится в ближайшие несколько часов, предопределено задолго до этого. Но кем? И зачем? И кем я буду — победителем или побежденным в этой игре? — интересовало его. — А Джоанна? Мы запрограммированы на жизнь... или на смерть?"

Джоанна проснулась в комнате с белыми стенами. Воняло дезинфектиками. Знакомая обстановка из ее ночного кошмара. Она лежала на больничной койке с приподнятым изголовьем. Рядом с кроватью стояли кардиомонитор и другая медицинская аппаратура. Но они не были подключены к ней.

На мгновение она подумала, что все это ей снится, но вскоре осознала весь ужас своего положения. Ее сердце сильно забилось. Ее бросило в холодный пот.

Ротенхаузен.

Механическая Рука.

"Я должна выбраться отсюда!"

Ее руки и икры были зафиксированы кожаными ремнями. Джоанна попыталась освободиться, но не смогла.

— А, — произнес кто-то сзади нее, — наконец-то, пациентка проснулась.

Поначалу Джоанна думала, что изголовье кровати было около стены и что в комнате она находилась одна. Но это было не так, и она была не одна. Она изогнула шею, пытаясь увидеть того, кто был сзади, но ремни и приподнятый матрац делали это невозможным.

Прошло мучительное мгновение, и женщина в белом халате вышла и встала так, что Джоанна смогла ее увидеть. Каштановые волосы. Карие глаза. Резкие черты. Неулыбчивая. Холодная. Она была второй доктор-ассистент Франца Ротенхаузена. Джоанна помнила это лицо с одного из сеансов регрессивной терапии у Оми Инамури.

— Я хочу видеть Алекса Хантера, — сказала Джоанна.

— Это невозможно.

— Где он?

— Наверху.

— Приведите его ко мне.

Женщина взяла со столика с медицинскими инструментами сфигмоманометр.

— С ним все в порядке? — повторила свой вопрос Джоанна. — Черт вас возьми, скажите мне! С ним все в порядке?

— Да. Могло бы быть и хуже.

Джоанна пристально смотрела на нее, пытаясь разгадать правду, скрытую за ледяным выражением ее лица.

Доктор обернула манжету прибора для измерения давления вокруг руки Джоанны. Джоанна попыталась сопротивляться, но с зафиксированными запястьями была просто беспомощна.

Доктор измерила ей кровяное давление.

— Отлично. — Она сняла манжету и отложила ее в сторону.

— Развяжите эти ремни, — сказала Джоанна.

— Пора бы уже и смириться, моя дорогая.

Доктор затянула вокруг руки Джоанны резиновый жгут. Перетянутая вена вздулась. Доктор протерла кожу спиртом.

— Я не дамся, — сказала Джоанна.

— Ничего у тебя не получится. Успокойся.

Женщина говорила с акцентом так, как Джоанна помнила еще с гипнотических сеансов. Он не был немецким. Не скандинавским. Какой-нибудь славянский акцент? Русский? Сенатор что-то упоминал о русских, когда разговаривал с Алексом по телефону.

— Вы русская? — спросила Джоанна.

Женщина бросила на нее быстрый взгляд.

— Да, вы — русская, — сказала Джоанна.

Женщина пожала плечами.

— Какое это имеет значение, если ты знаешь. Да, я — русская.

— А что вы здесь делаете?

— Помогаю. Учусь. — Она открыла пластиковую упаковку, в которой находился шприц для подкожных инъекций.

Сердце Джоанны пустилось вскачь.

— Учитесь чему?

— Всему, что знает Франц Ротенхаузен.

— Он чудовище.

— Ты не права. Он — выдающийся человек.

— Его выгнали из Германии.

— Он сам уехал, по собственному желанию.

— Зомби-доктор.

— Ты так много знаешь, — холодно сказала женщина.

— Достаточно, чтобы отправить вас в тюрьму.

— Возможно. Но тебе некому рассказать все это.

— Я расскажу всему миру, хотя пока не знаю, как.

Доктор проколола запечатанную крышку бутылки, в которой содержалось не более двухсот кубиков какого-то бесцветного лекарства. Она набрала жидкость в шприц.

— Я не позволю вам сделать мне этот укол, — сказала Джоанна.

— Это только расслабит тебя.

— Я не разрешаю вам.

— Это не повредит.

— Нет!

— Это только успокоит тебя и расположит к сотрудничеству.

Когда женщина взяла ее руку, Джоанна начала дергаться и извиваться так, что в вену стало трудно попасть. Затем внезапно женщина ударила ее тыльной стороной руки по лицу, очень сильно. Пока Джоанна приходила в себя от шока и боли, доктор сделала ей укол. Слезы бежали по щекам Джоанны.

— Сука!

— Через минуту ты будешь чувствовать себя лучше.

— Сука!

— Это не мое имя.

— А как твое имя?

— Урсула Зайцева.

— Я запомню его навсегда, — горько сказала Джоанна. — Я запомню его навсегда.

Урсула Зайцева улыбалась.

— Нет, моя дорогая, ты не запомнишь его — и ничего больше.

Алекс положил одну руку на дверь, которая открывалась в любую сторону, и осторожно толкнул ее от себя. За кухней лежал тускло освещенный коридор. В нем никто не поджидал.