Чтение онлайн

— Почему? – удивился Хун Сянъюнь, невежливо рассматривая строгое лицо небожительницы Ши.

— Моей дочери нужен живой супруг… — прямо ответила та.

И Хун Сянъюнь мысленно согласился. Ань Син давно заслужила спокойную жизнь. Но, если его не станет, кто тогда защитит её от всякого зла?

***

Война — это путь обмана. Хун Сянъюнь собрался бросить кирпич, чтобы получить нефрит. Именно для этого он пришёл во дворец Юньци, полный хлопочущих младших небожителей и нашёл ведущего книгу учёта выданных жетонов.

[Бросить кирпич, чтобы получить нефрит – одна из тридцати шести стратагем, относящаяся к прямой атаке; означает в том числе: заставить отреагировать на поступок, для того, чтобы получить взамен нечто ценное]

Младший небожитель выглядел удивлённым, но вслух не произнёс ни единого слова. Перевернув несколько широких листов книги, занимающей добрую половину стола, он, наконец, обнаружил нужный столбец и указал на него деревянной линейкой.

— Вот, уважаемый Бог судьбы, запись о выданной пайцзы.

Хун Сянъюнь обошёл стол и, оказавшись за спиной прислужника, прочёл иероглифы, на которые тот указал. Во-первых, запись есть. Значит, Чэнь Чжэкай не обманул — жетон настоящий. А во-вторых, ему удалось привлечь к себе внимание.

Обитатели дворца не так часто видят в гостях других богов. Занятые человеческими судьбами, они без устали пишут для смертных книги, чтобы после ухода на перерождение каждой из душ, отправить её жизнеописание в архив.

Вокруг миллионы книг и миллионы чьих-то судеб. Другой бы на его месте давно испытал священный трепет. Но Хун Сянъюнь слишком долго прожил, чтобы находиться под впечатлением от величия и значимости дворца Юньци в судьбах Трёх миров.

Он «бросил кирпич» и теперь ждал хозяина этого места — наверняка прислужники уже доложили о высоком госте.

Чэнь Чжэкай объявился гораздо быстрее, чем Хун Сянъюнь предполагал. Сухонькая фигура в белоснежной мантии возникла из воздуха в двух шагах от стола, занятого учётной книгой.

И первым на его появление отреагировал младший небожитель.

— Приветствую Совершенного владыку!

Приняв поклон, Чэнь Чжэкай отпустил прислужника величественным взмахом руки и, взглянув на стоящего у стола Хун Сянъюня, мягко улыбнулся.

— Юньци настолько важен для уважаемого Бога войны, что он отложил ради его посещения все дела?

— Можно и так сказать, — Хун Сянъюнь захлопнул книгу и тоже улыбнулся. — Но Совершенному владыке не стоит волноваться. Я здесь для проверки жетона.

Чэнь Чжэкай перестал улыбаться и, смерив его трудно читаемым взглядом, поманил в уголок, скрытый от посторонних глаз между высокими полками с Книгами судеб.

Цай Чжэань в подобных случаях предпочитал раскрывать перед носом раздражающего его небожителя веер с многообещающей надписью «Убить надежды». Вернувшись в прошлое, Хун Сянъюнь успел найти настоящего владельца этого духовного оружия. Им оказалась мать Ань Син. Нетрудно догадаться, как веер попал в руки Цай Чжэаня. Вспомнив об этом, Хун Сянъюнь невольно помрачнел.

— Могу я угостить столь почётного гостя чаем?

Хун Сянъюнь моргнул, освобождаясь от тяжёлых мыслей. Не время думать о том, что ещё не случилось! Нужно «получить нефрит». Он принял чашку из рук Совершенного владыки и поинтересовался:

— Всегда ли ведётся учёт жетонов дворца Юньци?

Чэнь Чжэкай даже бровью не повёл. Взглянув на гостя с некоторым сожалением, он тихо заметил:

— Какая причина заставляет уважаемого Бога войны думать, что в моём дворце нарушаются правила?

Хун Сянъюню вдруг захотелось ехидно заметить в ответ — а почему бы и не думать о дворце Юньци плохо? Этот белокаменный храм судьбы настоящий лидер по количеству нарушений. Просто пока не время для большого обмана. Но если оно когда-нибудь наступит, Девять Сфер вновь погрузятся в хаос. Именно по этой причине он сегодня пришёл сюда. Будущее не должно повторяться.

— Ты должен знать, Совершенный владыка, что любой хороший бог внимателен к мелочам. Ведь от них зависят судьбы Трёх миров.

— Понимаю твои тревоги, — Чэнь Чжэкай с невозмутимым видом посмотрел на гостя. — Но, поверь, ты сейчас дуешь на холодную воду.

— Лучше так, чем ошибиться…

Хун Сянъюнь произнёс это одними губами, но его расслышали.

— Я всего лишь хочу сказать, что уважаемый Бог войны ищет того, чего нет.

— А чего нет? — с ухмылкой уточнил Хун Сянъюнь, возвращая так и не отпитый чай на маленький столик.

Взгляд Чэнь Чжэкая на мгновение стал пронзительным.

— Нет предательства во дворце Юньци.

Произнесённые слова походили на едва уловимое касание сквозняка — их смысл донёс вовсе не звук, а вложенная сила мысли, которая проникала в самое сердце. Впрочем, бывший затворник и должен обладать духовной силой, достаточной для убеждения других. В этом нет ничего удивительного. Странно только, что тот первым не постеснялся упомянуть о предательстве.

— Но оно есть в другом месте Небесного города… — продолжил Чэнь Чжэкай. — Из-за этого уважаемый Бог войны пришёл сюда — верно?

— Я удивлён, — честно признался Хун Сянъюнь. — Совершенный владыка совсем не скрывает ходов. А как же стратегия и азарт игры?

Чэнь Чжэкай тяжело вздохнул.

— Уважаемый Бог войны полагает, нам стоит сейчас воспринимать всё происходящее, как очередную партию в вэйци? Этот скромный небожитель уверен — главное не игра, а невмешательство в судьбы Трёх миров.

— Вот как? — Хун Сянъюнь не удержался от насмешливой улыбки. — Мне показалось, с вмешательством у Совершенного владыки не было никаких трудностей. Он с лёгкостью дал моей невесте то, чего не следовало давать. И теперь она лишилась как высокого статуса, так и большей части духовных сил.

— Так уважаемый Бог войны здесь ради мести?

Между полками, набитыми свитками Книг судеб, на самом деле гулял сквозняк. Игривый поток воздуха трепал края широких рукавов невинно-снежной мантии Бога судьбы и пытался пригладить на висках начинающие седеть волосы.

Седина — признак дряхлости и угасания жизненных сил. Хотел ли он мести? Хун Сянъюнь улыбнулся ещё шире.

— Разве скоро ты не умрёшь сам?

— Всё верно, уважаемый Бог войны, — покорно согласился Чэнь Чжэкай. — Тот выбор на горе Шэньчжиянь оказался трудным и для меня, не только для Ань Син. Моей платой стал отказ от второго вознесения… Теперь я ослабел, а моя изначальная искра вот-вот погаснет.