Чтение онлайн

Тильт провел рукой по скулам, по подбородку.

Он и не заметил, когда у него появились усы. И растительность на подбородке. Сколько же прошло дней?

Отбросив тарелку, он шагнул к исчерканной углем стене. Каждый раз, когда приносили еду, он оставлял здесь метку.

Каждый раз?

Нет!

Тильт тряхнул головой. Последнее время он и это забывал делать.

Так сколько же?…

Он начал счет сверху. Дошел до ста двадцати – и сбился. Вытащил из печки головешку, стал ею зачеркивать посчитанные дни. Каждую сотню отмечал кружком на стене.

Триста.

Четыреста.

Пятьсот!

Шестьсот!

Полтора года с лишним! Шестьсот двадцать три дня!

А если прикинуть, сколько дней остались неотмеченными, то и выходит – без малого два года!

Тильт опустился на пол. Выпустил головешку.

И долго сидел, скрестив ноги, перебирая растерянные мысли, дергая себя за редкие отроческие усики.

А потом заснул, привалившись боком к исчерканной углем стене.

Охотничий домик только назывался таковым. На самом деле это была маленькая бревенчатая крепость, спрятанная в глухом лесу и окруженная частоколом. Имелись тут и небольшая конюшня, и псарня, и летняя кухня, и погреб, и несколько сараев, но все это пребывало в запустении, местами переходящем в разруху.

Как пояснил Грифф, лесное хозяйство построили здесь по велению прежнего бургомистра. Он был известным любителем охоты и проводил в диких угодьях куда больше времени, чем в зале заседаний и личном кабинете.

Новый бургомистр не разделял страсти предшественника. Какое-то время он, заведенного порядка ради, содержал доставшиеся в наследство охотничьи дома и даже пробовал бить зверье и птицу, честно пытаясь понять, в чем удовольствие сего занятия, – но так и не понял. Не втянулся. Сократив число лесничих, разогнав егерей, раздарив гончих и норных псов, бургомистр Снейр и думать забыл об охоте.

– Получается, что хозяин за домами этими числится, – рассказывал Грифф. – Да только давным-давно он тут не показывался. Одни лесничие и заглядывают сюда для порядка, ну да с ними всегда можно договориться. Мы же не браконьеры какие. Мы люди степенные, уважение знающие, доверия заслуживающие.

Гай косился на троллей, на оборванного Лори, на простецки одетого Скабби и пытался понять, что в них такого степенного и почему лесничие должны преисполниться к ним доверия…

Дом был не заперт, хотя на двери его висел огромный ржавый замок. Внутри оказалось на удивление просторно и довольно уютно, несмотря на запах мышей и плесени. В закопченном очаге, украшенном коваными решетками и полками, чуть теплился огонь. С высокого потолка, запятнанного сыростью, свисали облепленные воском трехъярусные свечные люстры. На бревенчатых стенах жутко скалились попорченные временем звериные морды: Гай опознал вепря, волка, медведя и росомаху; кому принадлежали прочие головы, писец не знал. О былой роскоши охотничьего дома напоминали многочисленные ковры и картины. Ковры, конечно, давно потеряли вид, а картины расплылись, но позолота рам светилась и сквозь пыль.

– Ждем рассвета, – сказал Грифф, усаживаясь в глубокое кресло и вытягивая перед собой ноги.

– А что потом? – спросил Гай.

– А потом будет утро, – ответил Грифф и зевнул. – Почтенный Лори, не будешь ли ты любезен подать мне что-нибудь съедобное?

– Конечно! Есть вчерашняя похлебка и немного каши.

– Давай и то и другое. И свари кроликов…

Когда Грифф принялся трапезничать, из-за большого шкафа степенно выступил Скратч. Хвост его был распушен, усы торчали – в зубах кот держал здоровенную мышь. Осмотрев новоприбывших, Скратч гордо прошествовал к порогу и положил свою добычу рядом с кроликами.

– Борр! – позвал Грифф. – Хнаварт!

– Что, человек Грифф? – Тролли устроились возле очага. Они щурились, глядя в огонь, тянули широкими ноздрями вкусный горьковатый дым и, тихонько ворча от удовольствия, скребли себя когтями, выбирая лесных клешей и клопов.

– Вы мышей едите?

– Мы мышей любим, – сказал Борр и облизнулся.

– Но они шустрые, – добавил Хнаварт. – Их трудно поймать.

– Лапки у них такие хрустящие, – причмокнул Борр.

– Жалко, очень маленькие, – пустил слюнку Хнаварт.

– Вот и хорошо, что любите, – сказал Грифф, успокаиваясь и возвращаясь к еде.

Скратч обошел комнату по кругу; задирая хвост, пометил три угла из четырех.

– Кис-кис-кис, – позвал его умилившийся Гай. Кот недоумевающе посмотрел в сторону писца и, фыркнув, вспрыгнул на заваленный посудой стол. Обследовав представленные миски и тарелки, он выбрал ту, что была поглубже, и сунул в нее мордочку.

– Может, мясца свежего? – обратился к коту Лори, как раз снарядившийся обдирать кроликов.

Скратч дернул хвостом и, оторвавшись от еды, помотал головой.

У Гая от удивления сам собой раззявился рот.

– Ну, как знаешь, – сказал Лори.

Остаток ночи прошел тихо. Люди, набив животы остатками вчерашней еды, чутко дремали, заново проживая в коротких снах недавние события. Кот Скратч неслышно бродил по комнате, выслеживая забившихся в норы мышей. Тролли спали возле очага, одеялом им служил прожженный в нескольких местах и сильно засаленный ковер. В котелке над рдеющими углями густо булькал суп из крольчатины. Потрескивал и чуть слышно шипел убавленный фитиль лампы.

Незадолго до рассвета Гаю приспичило выйти на улицу – видно, объедки были не столь свежие, как это утверждал Лори. Стараясь не шуметь, писец прихватил светильник и на цыпочках двинулся к выходу.

– Ты куда? – не открывая глаз и все так же размеренно дыша, спросил Грифф.

– Да я это… – Гай прижимал локоть к бурлящему животу и морщился от неприятной рези в кишках. – На чуть-чуть… В кустики…

– Далеко не ходи, – предостерег Грифф. – Если что – кричи, мы поспеем. – Он повернулся в кресле, поднял левую руку, вытянул ее вперед, потягиваясь, и Гай увидел, что на ладони воина начертана двеннская буква «Иш».

На той самой ладони, что останавливала мертвяков.

Нет, не буква. Круг, перечеркнутый тремя волнистыми линиями. Смазанный и полустертый, но вполне узнаваемый. Точно такой круг был у предателя, из спины которого торчал нож.

«Это мой опознавательный знак… тебе он не поможет, маленький мастер… постарайся поскорей о нем забыть…»

– Возвращайся быстрей, – сказал Грифф, и, подперев ладонью щеку, снова задремал.

Гай, отчего-то сильно дрожа, открыл дверь и вышел на улицу.