Чтение онлайн

– А что, - сказал папа, - Я могу. В конце концов, если у моего сына есть мечта... Правда, я собирался купить... Но с другой стороны, почему бы и нет?

БЕДНАЯ ВОРОНА

Новенькое пневматическое ружье действительно походило на мечту. Еще папа купил две коробки патронов. Нужно было срочно пострелять. Девочка предложила устроить тир в большой комнате, но папа не решился.

Балкон выходил в парк. Голые деревья росли в нескольких метрах от дома. Парк уходил вдаль, становился гуще, и вдали за путаницей веток почти не виден был кирпичный забор какого-то завода.

Стрелять с балкона было удобно, но не во что. Они расстреляли полкоробки, целясь в стволы деревьев и в яркие банки из-под колы, валяющиеся кое-где под деревьями. Потом папа увидел ворону.

Она сидела на ветке, вобрав голову в плечи, равнодушно поглядывая на шумную компанию на балконе, и не подозревала о тучах, которые собирались над ее носатой головой. Возможно, она вспоминала прошедшую зиму и ежилась от воспоминаний. Может быть, она жалела, что вороны не перелетные птицы, и, наверное, стоило в октябре напрячься и махнуть куда-нибудь в Африку. А вернуться, когда окончательно потеплеет, отъевшейся и загорелой, в отличной форме.

Недолго думая, папа прицелился и выстрелил. Наверное, пуля просвистела очень близко от вороньего уха (если дырку в голове можно считать ухом), потому что ворона подняла голову и посмотрела по сторонам.

– Ты хочешь ее убить?
– спросил мальчик.

– Из этого ружья нельзя убить, - сказал папа и выстрелил второй раз.

Ворона вдруг подпрыгнула на ветке и камнем свалилась с дерева.

– Черт!
– удивленно сказал папа.
– Черт!

– Ты ее убил?
– шепотом спросила девочка.

– Я не собирался ее убивать!
– сказал папа.
– Черт! Правда, как-то само собой я целился ей в голову. Неужели я ее застрелил?

Через две минуты они уже бежали вокруг дома к месту трагедии. Девочка на бегу тихонько подвывала.

Бедная ворона без признаков жизни лежала на куче гнилых листьев. Папа взял ее в руки и послушал сердце. Увы, оно не билось.

– Сдохла!
– сказала девочка шепотом.
– Ты же говорил, что из этого ружья нельзя убить!

– Я правда так думал, - сказал папа.
– Мне очень жаль эту ворону.

– Интересно, а кошку из него можно застрелить?
– спросил мальчик.

– Не знаю, - сказал папа.
– Теперь не знаю. Надо похоронить ее, пока не вернулась мама. Бедная ворона!

Бедную ворону хоронили по первому разряду. Ее завернули в огромный кусок фольги, в которой мама пекла в духовке рыбу, и положили в коробку от маминых сапог. Девочка положила туда же несколько пластмассовых цветочков от старой заколки для волос.

Погребение бедной вороны состоялось в том же парке, где прошла вся ее жизнь. Могильный холмик мальчик выложил камешками. Все сняли шапки. Девочка принесла из дома свою любимую музыкальную открытку и несколько раз открыла ее над могилой. Открытка проиграла музыку, и получились настоящие похороны. Правда, открытка играла "Хеппи бездей!", но это никого не смутило.

По дороге домой папа с мальчиком пообещали друг другу больше никогда ни в кого не стрелять, если, конечно, от этого не будет зависеть человеческая жизнь.

x x x

И вдруг до отъезда мальчика остался один день. Как же это случилось? Собирались всюду побывать, посетить музеи и, может быть, театры, посмотреть Царь-пушку с Царь-колоколом и вообще культурно провести время. А в итоге три дня просидели дома, посетили ближайший гастроном, съели два килограмма печенья и застрелили ни в чем не повинную ворону!

Папа очень расстроился, но девочка с мальчиком сказали, что ничего страшного. Во-первых, погода все время была отвратительная, во-вторых, они сэкономили кучу денег, и все равно мальчик летом приедет надолго, тогда они все и посмотрят.

Папа послушал их и успокоился.

– Ладно, - сказал он, - но ведь завтра еще целый день. Мы все-таки могли бы куда-нибудь сходить.

Никто не возражал. Оставалось только решить куда. Девочка предложила Палеонтологический музей. Там огромные скелеты динозавров плюс чучело мертвого мамонтенка, плюс "бездна". Это такой балкон. Смотришь с него вниз, а там при помощи зеркал сделан бездонный колодец. А посмотришь вверх - там тоже бездонный колодец, только в космос. Дух захватывает.

Мальчик был не против, хотя больше склонялся к Бородинской панораме. Но папа решил, что оба варианта не подходят. Это все не то! Раз у них всего один день, нужно выбрать самое главное. Поэтому он предлагает Третьяковскую галерею. Там они приобщатся к великому искусству, увидят шедевр русской живописи - картину "Явление Христа народу" и так далее. Это оставит в их душах неизгладимый след на всю жизнь.

Нельзя сказать, что девочка с мальчиком обрадовались папиному решению, но и возражать не стали.

На следующий день они отправились в Третьяковскую галерею. Погода была ужасной: дул ветер, дождевые капли летели почти горизонтально и неприятно разбивались о щеки. По тротуарам текла вода, и девочка сразу же промочила ноги.

– Зачем ты обула туфли?- сказал папа.
– Надо было обуть ботинки.

– Ты что, больной?
– спросила девочка.

– Папе так нельзя говорить, - сказал папа.

– Извини, - сказала девочка, - Кто ходит в музей в ботинках?

– Там все равно дают тапки, - сказал папа.
– А ты теперь простудишься и точно заболеешь.

У Третьяковской галереи не было ни души, а на дверях висела табличка "Выходной".

– Привет!
– сказал папа.
– Раз в жизни выбрались - и выходной! Что же делать?

– Может, домой поедем?
– предложил мальчик.

– Нет, - сказал папа, - раз мы решили культурно провести время, то уж треснем, но проведем его культурно!

– Может, не надо?
– сказала девочка.
– Я уже есть захотела.

– Сегодня ты будешь питаться духовной пищей, - сказал папа, - терпи.

– Я не хочу духовной пищи, я хочу нормальной. Пошли в "МакДональдс"?

– В эту низкопробную американскую забегаловку?
– сказал папа.
– А духовная пища?

– Закрыто же, - сказала девочка.

– А ты что думаешь?
– спросил папа мальчика.

– Вообще-то я никогда не был в "МакДональдсе", - сказал мальчик.

– Ладно!
– сказал папа.
– Раз все закрыто, раз нам отказали в духовной пище, мы вынуждены пойти на поводу у низменных инстинктов. Пусть потом на нас не обижаются. Вместо того, чтобы заронить в две юные души семена прекрасного, мы набьем два молодых желудка американскими котлетами.