Чтение онлайн

– Ну, погоди, работать проводником ты больше не будешь. Вот приеду в Харьков, сразу к начальнику пассажирской службы. Найдут тебя.

А проводница оправдывается:

– Ну чего ты? Знаешь сколько хулиганов! Забежит – а у меня начальство едет. Я не могла открыть.

Есть в румынском городе Топлица (область Трансильвания) в одном из скверов мемориал. Словно солдаты в строю, встали в ряд серые гранитные обелиски. На одном из них надпись на русском: «Гвардии старший лейтенант медицинской службы Эпштейн Раиса Соломоновна. 1944».

А в моей комнате на стене – фотография сестры, красивой молодой девушки в гимнастерке. Волнистые русые волосы, счастливая улыбка, лучистый взгляд карих глаз. Раечка – это моя вечная боль. Я храню, как реликвию, и ту фотографию, где Рая запечатлена с однополчанами из 42-й гвардейской стрелковой орденов Богдана Хмельницкого и Красного Знамени Прилукской дивизии – военврачами и офицерами разведки. Один из них, статный красивый майор, застыл позади счастливо улыбающейся девушки с погонами старшего лейтенанта. Это фронтовой муж Раечки Зима И. П. Именно так, инициалами, обозначал он себя и в своих посланиях. На обратной стороне своего фото подписал: «Защитнице земли русской Рае от И. П.»

Любил ли Иван Зима ее? А разве можно было не любить мою сестренку, такую обаятельную и жизнерадостную? Сослуживцы мне рассказывали, что Рая бралась за любые операции. И когда другие хирурги отказывались, она отвечала: «Сделаем». Работала словно устали не знала. Медсестра Зинаида Сироткина, которая ей ассистировала, бывало, скажет:

– Раиса Соломоновна, ну зачем нам опять пять часов на ногах стоять? Сутки ведь без отдыха!

– Затем, чтобы людей спасать, а не за своим здоровьем следить, – отвечала Рая.

Другая сослуживица – медсестра Лида Раппопорт вспоминала:

«Когда наша дивизия шла через Южные Карпаты, все умирали от нехватки кислорода. Дышать нечем, есть нечего. Перевязочных материалов не хватает. Такие тяжелейшие условия, а Рае хоть бы что – ходит между ранеными, каждому доброе слово скажет, пошутит:

– У тебя невеста будет голубоглазая.

– Так надо ж дожить! – отвечает боец.

– Доживем. Обязательно доживем. И на свадьбе попляшем. Ты знаешь, как я умею плясать? Даже барыню.

Мы удивлялись Райке. Надо же, барыню собирается плясать, когда нет сил даже жить».

А на самом деле Рая чувствовала то же, что и все. В одном из писем она мне писала: «Розочка, когда у нас был переход через Карпаты, я думала, что это последние дни моей жизни».

С медсестрой Сироткиной я встречалась в 1945-м уже после гибели Раи. Встреча на вокзале вышла недолгой. В Харькове Зинаида была проездом, о чем известила меня телеграммой. Но меня задержали обстоятельства – вызвали в канцелярию округа, стенографировать прием чешского короля Михая. Он начальнику округа тогда матриссу подарил – передвижную железнодорожную скоростную единицу, отделанную с королевской роскошью. На ней только Кривонос ездил, начальник Донецкого округа, бывший машинист, который вторым после Стаханова рекорд поставил – провел тяжеловесный двойной состав.

В общем, когда я добралась до вокзала, до отправления поезда у Сироткиной оставалось двадцать минут. Я спросила Зинаиду, кто посылает отцу по аттестату 800 рублей? Рая, пока жива была, высылала 400. Но ее больше нет, а деньги приходили, да еще вдвое больше.

– Да Ванька, наверное, – ответила Зинаида.

Эту версию чуть позже подтвердила и другая сослуживица Раи – Лида Раппопорт.

Иван Зима находился на задании, когда Раиса погибла и когда ее хоронили. А вернувшись, спросил как-то буднично:

– Что, Раиса погибла? – словно речь шла о совершенно постороннем для него человеке.

А на расспросы сослуживцев: «Почему так спокоен?» отвечал: «Война есть война».

И хоть не давал Иван выхода своим эмоциям, видимо, эта трагедия не прошла для него бесследно, раз взял на себя участие в судьбе нашей семьи. Знал, как Рая переживала за своих близких, за меня. Рая всегда просила врачей, которые ехали через Харьков: «Поучаствуйте в судьбе Розы». В письмах мне писала: «Надеюсь, что у тебя такие же скромные подружки, какие были до войны?»

Иван Зима тоже написал мне после гибели Раечки и предложил встретиться. Но, посмотрев на фото красивого офицера со звездой Героя Советского Союза на груди, я отбросила снимок и не ответила на письмо. Не смогла простить того, как равнодушно воспринял он гибель сестры.

Подробности того нелепого трагического случая я узнала от Лиды Раппопорт и ее мужа Константина, на руках которого умирала Раечка.

…Это случилось 12 октября 1944 года на территории области Трансильвания в Румынии. Разведчики захватили немецкого генерала. Когда доложили об этом в штаб армии, пришел приказ срочно доставить пленного самолетом в Бухарест.

Раисе, хорошо владеющей немецким языком, предстояло сопроводить генерала до самолета.

Перед поездкой немец попросил его побрить. А у парикмахера, которого к нему пригласили, не оказалось безопасной бритвы. Намылив пеной лицо клиента, цирюльник начал брить. И в это время генерал перехватил его руку с опасной бритвой и полоснул лезвием себе по горлу. Кровь хлынула фонтаном. Этого Рая не видела. Ее привезли, когда Сироткина уже остановила кровотечение.

– Трахея перерезана, – доложила она.

Рая осмотрела пациента, размотав бинты, похвалила медсестру и дала большую дозу наркоза. Операция предстояла сложная, важно было не только жизнь генералу сохранить, но и связки, что б он смог говорить.

Сироткина вспоминала:

– Рая сделала уникальную операцию. Руки у нее были золотые. Она чувствовала кончиками пальцев жизненную нить. Чувствовала, сможет вернуть пациента к жизни или нет. Мы все затаили дыхание.

Это был адский труд – операция длилась четыре часа. Вот как это запомнилось Лиде Раппопорт:

– Мы просто рядом стояли и то падали от усталости. А она делала сложнейшую операцию. Мы на нее смотрели, как на божество. Ассистировала ей одна Сироткина.

После операции немец захрипел.

– Рая, сможет он говорить? – спросил подъехавший в это время генерал из штаба нашей дивизии.

– Сможет! – заверила Раиса.

– Но ты довезешь его до аэродрома. Погрузите его в самолет. А там пусть он хоть сдохнет – мы за него уже не будем отвечать, – распорядился представитель командования.