Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Книга стихотворений

Катулл Гай Валерий

Шрифт:

107

Если что-либо иметь мы жаждем и вдруг обретаем Сверх ожиданья, стократ это отрадней душе. Так же отрадно и мне, поистине злата дороже, Что возвращаешься ты, Лесбия, к жадному мне. К жадному ты возвращаешься вновь, и сверх ожиданья; Ты ли приходишь, сама! Ярко отмеченный день! Кто же сейчас счастливей меня из живущих на свете? Что-либо можно ль назвать жизни желанней моей?

108

Если народ, о Коминий, твою седовласую старость С пятнами мерзостных дел казнью пресечь порешит, - Прежде всего твой язык, враждебный достойнейшим людям, Вырвут и тут же швырнут коршуну в жадную пасть. Вынут глаза - пожрет их глоткою черною ворон, Потрох псы поедят, всё, что останется, - волк.

109

Ты безмятежную мне, моя жизнь, любовь предлагаешь - Чтобы взаимной она и бесконечной была. Боги, сделайте так, чтоб могла обещать она правду, Чтоб говорила со мною искренно и от души, Чтобы могли провести мы один навсегда неизменный Через всю нашу жизнь дружбы святой договор.

110

Мы, Авфилена, всегда хороших подруг восхваляем, - Уговорившись, они плату законно берут. Ты же, сперва обещав, ничего не дала мне, ты - недруг! Взять и оставить ни с чем - это уж злостный обман. Честная выполнит долг, стыдливая не обещает, Но, Авфилена, вперед деньги у всех забирать И оставлять ни при чем подобает развратнице жадной, Что беззастенчиво всем тело свое продает.

111

Да, Авфилена, всю жизнь одним быть мужем довольной - Это похвально для жен, даже похвальней всего. Но отдаваться подряд кому-либо все-таки лучше, Чем потихоньку себе братьев от дяди рожать.

112

Нос, ты очень велик. Однако спускаться на площадь Не с кем тебе. Почему? Всем подставляешь ты зад.

113

В пору, мой Цинна, когда Помпей стал консулом, двое Спали с Мециллой. Теперь консулом стал он опять. Двое остались при ней, но выросла тысяча рядом С каждым из них. Семена мечет обильно разврат.

114

Хрен богатеем слывет: у него близ Фирма именье. Как не прослыть, коли в нем всякого столько добра. Пашни, луга и поля, и птицы, и рыбы и звери, Только все не в прок; выше дохода расход. Пусть же слывет богачом, но лишь бы всего не хватало; Будем именье хвалить, лишь бы он сам захирел.

115

Много у Хрена земель: под покосами югеров тридцать Сорок под пашню полей; прочее - море воды. Как же ему не вступить в состязанье с богатствами Креза, Если в именье одном столько добра у него? Нивы, луга, леса преогромные, пади, болота, К гиперборейцам самим, до Океана дошли! Да, это все велико, но сам он и этого больше - Не человек, а большой, всем угрожающий Хрен.

116

Долго я формы искал, как ищет охотник, прилежно, Чтоб Баттиада стихи мог я тебе поднести, С тем, чтобы мягче ты стал и свои ядовитые стрелы Впредь перестал бы метать, в голову целясь мою. Вижу теперь, что мои пропадают напрасно усилья, Геллий, и ты ни во что просьбы не ставишь мои. Знай, от любых твоих стрел я укроюсь полою накидки, Ты же от каждой моей будешь мученье терпеть.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.

Посвятительное стихотворение к прижизненному сборнику стихов ("книжечке" небольшого объема); при составлении посмертного собрания было поставлено во главе его (ср. ниже, № 14b). Одно из самых популярных в древности стихотворений Катулла; размер его (фалекий) стал нередок в посвятительных стихах (Марциал, кн. I, III, V, VI, XI; Авсоний, XXIII - "…Так веронский писал поэт когда-то…"). Корнелий Непот, приблизительно одних лет с Катуллом, родом тоже из Предальпийской Галлии, был историком и стихотворцем-любителем; его "Летопись" в трех книгах, которую здесь имеет в виду Катулл, представляла собой синхронистическую роспись событий римской и мировой истории с мифологических времен до последних лет - при сбивчивости античной хронологии это действительно требовало учености и усердия. До нас дошло лишь извлечение из другого его труда, "О знаменитых людях": здесь мимоходом упоминается и Катулл как лучший (наряду с Лукрецием) поэт своего времени ("Аттик", 12).

Ст. 1. Для кого… - Начальный вопрос - подражание зачину пролога Мелеагра Гадарского к его греческой антологии "Венок", вышедшей лет за 40 до книги Катулла ("Палатинская антология", IV, 1).

Ст. 2. Пемзой жесткою… - Античная книжка имела вид папирусного свитка шириною в нашу тетрадь, обернутого вокруг палочки, за которую держал его читатель; верхний и нижний обрезы свитка (особенно в дорогих подносных экземплярах) выглаживались пемзой и иногда окрашивались.

Ст. 5. …в то время… - т. е. когда Катулл был еще начинающим поэтом, а Непот уже известным ученым - ок. 60 г.

Ст. 9. Дева… - Муза (или богиня Минерва), покровительница поэзии. Это заключение - общеэллинистический мотив "вечного памятника" поэту в его стихах (ср. знаменитую оду Горация III, 30).

2.

Ручные воробьи не раз упоминаются латинскими поэтами (особенно Марциалом, не без влияния Катулла: см. I, 9, 3; 109, 1; IV, 14, 13; VII, 14, 3; XI, 6, 16; XIV, 77; в других местах упоминаются ручные попугай, ворон, соловей, дятел). Воробей был посвящен Венере (на колеснице, запряженной воробьями, является Венера в гимне Сапфо) и особенно годился в герои любовного стихотворения. "Воробышек" было ласкательным словом у влюбленных еще в комедиях Плавта. Хозяйка воробья не названа по имени, но уже древние не сомневались, что это Лесбия (Марциал, VII, 14: "…любимая нежным Катуллом / Плакала Лесбия, ласк птички своей лишена"). Стихотворение построено как пародия на гимн: обращение, описание божества в его действиях, заключительное пожелание.

2b.

В рукописях за № 2 следуют такие три стиха:

…Так мне мило, как девушке проворной

Было яблоко мило золотое,

Поясок развязавшее девичий.

Речь идет об Аталанте, быстроногой деве-охотнице аркадских мифов. Она согласилась выйти замуж лишь за того, кто победит ее в беге; победил ее Гиппомен (или Миланион) тем, что стал на ходу ронять золотые яблоки, подарок Афродиты, и Аталанта, не утерпев, каждый раз наклонялась за ними и задерживала бег. Если этот отрывок связан с предыдущим, то в выпавшем тексте могла содержаться, например, мысль: "Мне этого так же хотелось бы, как Аталанте - яблок…".

3.

Парное стихотворение к предыдущему (ст. 4 повторен оттуда буквально). Как предыдущее пародирует форму гимна, так это - форму плача. Образцы эпитафий животным были в эллинистической поэзии - например, эпитафия Симмия на смерть куропатки ("Палатинская антология", VII, 203), кончавшаяся: "В самый последний твой путь ты к Ахеронту идешь". Катуллу, в свою очередь, подражали Овидий ("Любовные элегии", II, 6) и Стаций ("Сильвы", II, 4), написавшие элегии на смерть ручных попугаев. Стихотворение насыщено поговорочными выражениями ("глаз… дороже", "меда нежней") и словесными повторами (ст. 3-4).

Ст. 1. …о Купидоны и Венеры… - Редкий оборот вместо "Венера и Амуры": так как Амуров - Купидонов, воплощение страстей, обычно в свите Венеры представляли себе нескольких, то по аналогии с этим и "Венеры" названы во множественном числе, тем более, что уже Платон ("Пир", 180) различал двух Венер, земную и небесную, а Цицерон ("О природе богов", III, 23, 59) - четырех. Возможно и влияние изображений Венеры вместе с тремя Грациями.

Ст. 12. Орк - римский бог смерти (греческий Аид - Плутон) и его подземное царство ("откуда нет выхода" - описание, в греческой поэзии традиционное, но в латинской прижившееся лишь после Катулла).

Поделиться с друзьями: