Чтение онлайн

– Вот они сейчас будут вилять, лебезить, надо знать, с которой стороны они хотят нас поймать, - шепнул Калокир Святославу.
– Держись, князь. Не поддавайся лести.

– Чую, - ответил князь.
– Не зря же они так чудно вырядились, как в балагане.

И обращаясь к послам, сказал:

– Ну что ж, рассказывайте, к чему, наконец, пришёл ваш августейший… сильнейший, богоравный и ещё там как-то…

Тогда главному послу поднесли свиток пергамента. Он медленно развернул его и начал торжественно читать на славянском языке, который всем здесь был доступен. Сперва перечислялись все титулы василевса. Святослав послушал, послушал, и сказал:

– Нельзя ли прямо начать с того, что относится к делу. А похвалить своего василевса вы и дома всегда сумеете. Мы и так видим, что вы в этом очень искусны.

Но главный посол всё-таки все титулы царя перечислил и только потом остановился и ответил:

– Пишет ведь василевс ромейской державы, а не король какой-нибудь, или князь. И я должен сохранить каждое его слово для истории, для слуха окружающих. Слово василевса священно, ибо оно исполнено божественной благодати и царственной мудрости.

– Читай дальше, - сказал Святослав.
– Мы сумеем в этом убедиться сами.

Посол стал читать послание василевса так, как читают проповеди в византийских храмах, то есть велеречиво и надменно. Видно было, что посол или принимал участие в составлении послания или был его автором, так заинтересованно, захлёбываясь от удовольствия он скандировал каждое написанное слово. По мере того, как послание становилось всё более грозным, а тон чтеца яростнее, Святослав стал улыбаться.

Посол читал:

«Веруя в Провидение, управляющее вселенною и исполняя христианские законы, мы не должны сами разрывать мира, непоколебимо до нас дошедшего от предков наших, в котором сам бог был посредником. И так советуем вам, как друзьям, немедленно и без всяких отговорок, выступить из земли, совсем вам не принадлежащей; не послушав сего совета, вы разорвёте союз наш, а не мы. Но не почитайте ответ сей слишком надменным: мы надеемся на Христа, бессмертного бога, что против воли нашей, вы изгнаны будете из сей страны, ежели сами добровольно не удалитесь. Я думаю, что ты, Святослав, ещё не забыл поражения отца своего - Игоря, который, презревши клятву, с великим ополчением, подступил к царствующему граду Романии и едва только успел с десятью ладьями убежать в Босфор Киммерийский с известием о собственном бедствии. Не думаю, что и ты сможешь возвратиться в своё отечество, если принудишь выступить против себя всё ромейское войско; но со всей ратью погибнешь в сей стране и ни одно судно не придёт на Русь с известием о постигшей вас жестокой участи».

Затем опять следовало утомительное перечисление титулов, непонятных русским. Вот посол смолк на самой высокой ноте, свернул пергамент, передал его помощнику, и с чувством высокого достоинства взглянул на Святослава. Все греки вслед за ним приняли тот же горделивый вид.

Князь всё ещё продолжал улыбаться, разглядывая их нарядные одежды с картинками и особенно занятную столу главного посла, его золотое оружие, которое он имел право не снимать даже в присутствии василевса. Для удобства, а больше для красоты подол роскошный столы посол подобрал справа и слева под пояс, так что спускаясь от него спереди и сзади вниз полукружием она прикрывала тело только до половину бёдер. И это было признаком высокого положения лица при дворе, чего князь не понимал. И так как Святослав медлил с ответом, разглядывая одеяние посла, то этот решил сам нарушить бесчестную, как он думал, паузу:

– Великий князь! Угодно знать послам Сильнейшего Богопоставленного Василевса, какое же решение передать повелевает киевский властитель нашему самодержцу августейшему василевсу Ромейской Державы.

Князь повернулся в плетёном кресле резко, и оно затрещало под тяжестью его железного торса. Лицо князя сразу приняло серьёзное выражение.

– Никакого!
– коротко отрезал он.
– Никакого! Так и скажите василевсу. Никакого!

Тогда Калокир покраснел весь до ушей при такой выходке князя. Только один Калокир и знал тут, на какую степень презрения со стороны образованных ромеев обрекало Святослава его бестактность. Свенельд подошёл и за ухо отодрал князя. Тогда Святослав произнёс более мягко:

– Сильнейший и августейший собирается, как видно, пожаловать ко мне в гости и думает выгнать меня с берегов Дуная восвояси. Похвально его желание, храбрецов я люблю. В таком случае передайте августейшему и сильнейшему, что ему нет надобности идти сюда лично. Мы сами поставим свои шатры перед воротами Царьграда и обнесём город крепким валом. А когда августейший захочет с нами сразиться, мы охотно встретим его и покажем, что руссы не только пахари, ковырающие землю, но и храбрые воины и умеют побеждать оружием врага своего, хотя бы и сильнейшего.

Святослав поглядел на Калокира и Свенельда. Лица их были строги, взгляд осуждающ. Князь поднялся и холодно произнёс:

– По незнанию своему вы считаете русских слабыми женщинами, и хотите напугать их угрозами, как пугают чучелами грудных детей. Не выйдет! Все.

Он повернулся и ушёл. Послы почли это оскорбительной дерзостью. Калокир побежал за Святославом. Он нашёл князя у его молодой жены Ирины, примеривающего на себе перед зеркалом её тунику, пробуя делать как у посла - столу.

– Князь, умоляю тебя, чуточку этикета, - взмолился Калокир.
– Извинись… Послы рассвирепели.

– Слушай, братан, когда я завоюю тебе Ромейский престол, ты обрежь у них эти бабьи подолы. Они неприличны воину, да и мешают ходить.

Цимисхий понял, что война неизбежна. Он немедленно отправил против Святослава своего шурина Варду Склира, преданного и опытного полководца, который повёл с собой самых отборных солдат, прозванных «бессмертными». И, в свою очередь, согласно традиции воевать с неприятелем не только оружием, но и хитростью, Склир велел одному отряду воинов переодеться в русские одежды и отправиться в тыл Святославу, чтобы разузнать его силу и расположение войск. Цимисхий даже сам прибыл к войску Склира, чтобы воодушевить его перед тем, как послать в бой.

Но ничего не помогло. Святослав встретил Склира, разбил его наголову и ходко двинулся к Аркадиополю. Положение Цимисхия было совершенно отчаянное. Страна голодала от недородов, от войн, от хищных ненасытных чиновников, от непосильных налогов. Войско Цимисхию не было предано. Оно знало о его причастности к убийству Никифора, который пользовался любовью солдат. Кроме того, в Азии Варда Фока, богатый динат, племянник покойного василевса, сын Льва куропалата, соединив в одно всех родственников, поднял грозный мятеж. Напуганный этим, Цимисхий послал против мстительных и воинственных Фок главную часть войск во главе со Склиром. Выдающихся военачальников у него больше не было.

В это же время Калокир, острейшей ненавистью возненавидевший прежнего своего друга, освободил из заточения Льва куропалата, сосланного Цимисхием в Македонию. Лев Фока, богач и вояка, сразу отрезвевший от несчастий, тут же вскоре набрал войско, и тоже стал угрожать Цимисхию в Азии. Святослав, подойдя к Константинополю, верный своим заветам, отправил посланцев к Цимисхию, чтобы предупредить его о своих намерениях. Он велел сказать василевсу: «Иду на вас!»

Многие из русских воинов выказали охоту побывать во дворце ромейского царя. Князь отобрал самых молодых и решительных. Сами слова: «Иду на вас!» передать поручено было Улебу. Послам запрещалось вступать с царём в какие-либо переговоры. Их одели как можно проще в пику ромейской помпезности. И Святослав дал строгий наказ не торопиться с отъездом из Царьграда, а приглядеться там к порядкам и вызнать настроение жителей. Князь сказал: