Чтение онлайн

Святослав хоть и понял теперь все, но промолчал.

– У них бог наших простаков-богов хитрее, - продолжал Свенельд.
– У них бог в золотых ризах ходит, с венцом, любит песни да ладан. У них учёный бог, не нашим чета. Он их и звезды научил читать… Дал им огонь, которым они жгли нас с отцом твоим на ладьях, так что мы еле ноги убрали. Бог их научил на полях сражаться и чтить царя как самого себя… А наши боги чем тебе помогут, наши сами ходят в рубищах. Нет, князь, у этого бога есть чему поучиться, подумай-ка.

– Не время сейчас думать об этом, - ответил угрюмо Святослав, - враг за спиной у нас…

Свенельд закашлялся и опять отпил меду.

– Значит они нас перемудрят?
– спросил Святослав.

– Коли жив будешь, вспомнишь старика, перемудрят. Несметное войско и все на конях, зашиты в железо. А мы на конях не умеем… Трясёмся как бабы… Даже смешно.

– Что же, старина, делать нам? Уж не бежать ли?

– А бежать войску ещё хуже. И как на глаза своим в Киеве показаться. Но благоразумие - наша сила. Уметь избежать смерти - какой в том зазор. Это твоя, князь, обязанность перед подданными. Вот, скажут, смекнуть не мог, полез на рожон и голову сложил. Хитрость не попрёк, хитрость - та же сила. Много я дорог исследил, много вина с людьми выпил и того мнения, князь, что меч не всегда умён.

Он поднялся из-под одеяла и сказал с мольбою:

– Князь, успокой старика на старости лет, поезжай на Русь. Земель у тебя много, дел - непочатый край. Молод ты - тебе жить да жить, да землю рядить, а я здесь останусь… Сложу тут кости с дружиной, чтобы избежать упрёков в трусости. Сам говорил, что мёртвые сраму не имеют…

– Нет, воскликнул Святослав, - этому не бывать. Оставить своего воеводу, когда опасно, это свыше моих сил.

– Г олова моя в твоей власти, сложу рядом с твоей, не опасностей боюсь, за землю печалуюсь. Земля останется без князя, дети - малолетки, начнётся раздор, бояре рядить будут да судить, передерутся… толстопузые. Не дай бог этой бестолковой драки.

– Нет, старик, не пристало нам избегать опасностей. Прошли мы с тобой болота, одолели реки и нрав морей, плавали по Русскому и Хвалынскому морям, полонили арабские области, а от ромеев убежать - честь потерять. Помни, пощады им больше не будет. Довольно благодушествовали славяне, довольно они принимали обид. За русских князей, терпевших поражения от ромеев, за беды отца моего, за вероломство - найду ли в себе предел мести?..

– Ну ладно, ладно, - зашептал старик, - не буду тебя больше уговаривать. Ведь и мне страсть как хочется побить самохвала Цимисхия.

Весь день Святослав хлопотал по подготовке к сражению. Проверял довольствие, закалку оружия, обозревал окрестности, пробуя угадать, где расположится противник и где удобнее выкопать рвы.

К вечеру пришли парламентёры из дружины Свенельда, полонённые Цимисхием в Великой Преславе. Отпущенники эти дали слово склонить Святослава к миру. В рубищах, с окровавленными ногами, с лицами, сожжёнными солнцем, они остановились у крыльца княжеских палат.

Свенельд, уже отдохнувший и переодевшийся, вышел к ним в атласных шароварах, но без верхней рубахи. Поглаживая обросшую волосами грудь, он молча оглядел пришельцев и спросил:

– Ну, с чем пришли?

– Да вот, царь ромейский нас отпустил и велел сказать…

– Велел сказать?
– зарычал Свенельд, так что воины вздрогнули.
– Сукины дети! Вам может велеть только киевский князь, да его приближенные… Велел сказать?! Да как он, мошенник, может велеть сказать моим дружинникам? А?

Те молчали, Упершись глазами в землю, им было стыдно своего воеводы.

– Куда спрятали языки? Говорите. Не напугать нас угрозами какого-то там ромейского царька, которого мы из жалости пощадили.

– Он велел сказать, - продолжал сотник, - дескать русским конец пришёл, дескать его, царя, сила несметна… Дескать порубают нас ромеи как капусту и тела бросят в море на съедение рыбам. Дескать, лучше было бы уйти нам к себе на Русь. Ромеи не только не помешают нам уйти, а ещё помогут одеждой и харчами и оснастят наши суда…

– Хвастун этот царёк!
– вскричал Свенельд.
– Это нас-то вздумал запугать, мелюзга… Ну а вы что сами-то на это сказали?

– Да что нам было делать. Промолчали, кукиш в карманах суля. Клялись Перуном и Христом передать всё это князю.

– А что думали про себя?

– Да что нам думать кроме одного: поскорее бы отпустил к своим, перестал бы зубы заговаривать. Нешто мы потеряли воинский дух, али перестали быть русскими. И рады бы сложить головы, да не довелось. Обезоружили нас, окаянные… Облепили как мухи, на каждую руку по десятку… Ни туда, ни сюда!

– В сотни бы поскорее нам, воевода, - заголосили пришельцы.
– По товарищам соскучились, сил нету. Да может быть и схватка близка… Подраться бы. Ходим по дорогам, как бродяги, нешто нам это свычно… Воину негоже…

– То-то!
– вскричал воевода.
– У меня помни: в плену ли, на своей ли земле… помни, что ты вовек русский. А если вы, стервецы, хоть одним помышлением в победе нашей усомнились и веру в великого князя Руси потеряли, так вот вам сказ: идите на все четыре стороны, к своим бабам, таких слабодушных нам ненадобно…

– Что ты, что ты, воевода!
– закричали дружинники.
– Мы с князем славу делили и добычу, так можно ли его в беде покидать?

– В какой беде? Опомнитесь!
– воевода стал зело гневен.
– Никакой беды нету! У князя беда позади. Вспомните как били буртасов. Полонили камских булгар, прошли смерчем по хазарскому царству, перепугали арабов и хозермийцев за Хвалынским морем… А силу ромейского царя князь и в помышление не берет…

– Вестимо!
– закричали дружинники.
– Какая же это беда с ромеями драться. Прогулка. Прикажи, воевода, налить с устатку по кувшину браги да отточить мечи…

– Разойтись по сотням, - приказал Свенельд.
– Выдать им по кувшину браги к ужину, пусть пьют да готовят мечи…

К вечеру у городских ворот, которые были заперты, столпилась уйма беглецов из ближайших городов и селений. Всё пространство вокруг стен заняли люди со скарбом, с лошадьми, скором и повозками. Святослав взошёл на стену и спросил, что им надобно. Снизу закричали, замахали, просились в город. Князь велел открыть ворота и впустить народ, который хлынул и затопил площади и кривые переулки. Святослав велел им занять пустующие амбары, дома, клети и дворы. Потом он узнал, что военачальники, союзники его - печенеги и венгры уже убежали из Доростола, а те отряды, которые стояли в ближайших городах на страже, предались Цимисхию. Так доносили разведчики. Он сказал об этом Свенельду.

– Легко сильному приобрести союзников, князь, а от слабого норовят все убежать. Значит нас почитают слабыми. Ну, мы печалиться не будем. Придёт время, сами с повинной придут…

С городских стен Святослав увидел подходившее войско Цимисхия. Оно остановилось в отдалении от города на холме и дальше не продвигалось. Это было в субботу, накануне последнего дня Пасхи. Всю ночь дозорные следили за противником. Но, по-видимому, войско Цимисхия, уставшее от переходов, решило отдыхать. Решающий день схватки обещался быть завтра. Оно так и вышло.