Чтение онлайн

– Рецепт тот латинский был и без пробы не мог он его пред царевы очи давать. Або яз денег пожаловал на устройство печи хитрой и вот получилось у него сие дело. Отныне государь для твоей державы можно строить чего пожелаешь.

– Крутишь Дмитрий. Где ты являешся, там и люди хитрые заводятся.

После экскурсии по паровозостроительному заводу и торжественного обеда царь со свитой переночевал в коломенском кремле и наутро также на поезде был отвезен к царским каретам на Москве реке. В общем представление железной дороги удалось и обошлось даже без закона Мерфи. Я также отправился на Москву к жене.

Пушки точились даже быстрее, чем пробная. Для персидского шаха на корабле под охраной стрельцов вниз по Волге ушли первые тридцать пушек и девять тысяч ружей. Тула выдавала для царского войска около четырехсот пищалей в месяц, да Устюжна вышла на полторы тысячи ружей. Из расчета шестьдесят тысяч стрельцов нового строя перевооружение произойдет за три-четыре года. Еще из расчета четыре пистоля на рейтара нам надо восемьдесят тысяч штук. Да для офицерского корпуса пистолеты потребуются, правда другие, полегче. Исходя на стрелецкий полк двадцать офицеров, получаем тысячу двести пистолей. Значит по весне в Устюжне поставим еще одну мануфактуру пистолетную.

В конце ноября, когда уже выпал снег, я решил проведать состояние дел в новом полку. Строительство деревянных зданий нового воинского формирования было начато на возвышенности рядом с селом Измайлово. На берегу небольшой речки Робки, полукругом обегающей овальный холм, и впадающей неподалеку в реку Измайловку. Несмотря на то, что новая воинская часть была всего в десяти верстах от Москвы, место было глухое, заросшее вековыми соснами.

Плотники успели выстроить только две двухэтажные казармы примерно тридцати аршин в длину. Сейчас достраивался корпус, в котором будет кухня и столовая, а с другой стороны баня-прачечная, чего пропадать теплу от кухонь, когда отводящийся по дымоходам жар может нагревать воду для бытовых нужд. По плану строительства полковые здания должны были составить замкнутый контур внутри которого должна вестись учеба и жизнь воинского подразделения. Полк не имел командира, так как за часть отвечал я, и пока не мог подобрать подходящего кандидата. Личный состав представлен двумя десятками дворян, бывших угличских потешных и почти двумя сотнями мужиков собранных благодаря указу царя об учреждении полков 'солдатского строю'. В полк набирались охочие люди разного звания, покуда обходясь без датошных людей. Сейчас в полку были в основном разорившиеся после бедственного лета крестьяне, слободские, посадские жители, несколько обедневших дворян и казаков. Пока малое количество завербованных солдат было на пользу делу. Так же как и при формировании потешного взвода в Угличе время выделило лидеров среди новоиспеченных солдат. Не долго думая я ввел в полку погоны и несколько воинов выделялись красными лычками старших солдат. Унтерофицеров мы наберем из рядовых, лейтенанты-сотники у меня тоже есть, нужны четыре капитана на три батальона и роту пушкарей, полковник-голова, подполковник-помошник и обеспечение полка - интендант, бухгалтер, медик. По одежде решил не мудрить: гимнастерка, брюки-галифе, сапоги на портянки, а на голову пилотку. Это по лету, а по зиме гимнастерка из шерсти, валенки и шапка, верхняя одежда - овчинный тулуп. Короче форма советской армии, тех времен, когда тянул срочную службу сам. Если эволюция формы придет к этому, то чего мудрить?

Обучение солдат проходило следующим порядком: часть занималась муштрой на расчищенном от снега выровненном плацу, другая часть проходила обучение грамоте и счету, благо учебников по словесности и счету хватало, хотя Семейка Головин получил дополнительный заказ на пять сотен книг по этим дисциплинам, а также скомпилированному мною из разных иностранных сочинений пособию по устройству западного войска и методам его применения на поле боя. После обеда подразделения менялись местами. Солдаты изучали ружья, слабые места в их конструкции, и методы скорой починки. Из автомата Калашникова я только стрелял и штык к нему видел только по отдельности друг от друга, так как моя армейская служба была синекурой, ведь я был медиком и меня доставали из санчасти, только при ЧП или полевых выходах. Приемы штыкового боя с винтовкой системы Мосина я видел фрагментами только в кино, и то, что я помнил, давно передал своим потешным бойцам. Для нынешних воинов не составило труда сочинить приемы боя, ведь ружье с примкнутым штыком, когда не стреляет, являет собой короткое копьё, а ложе сложной формы всего лишь дело привычки. Главное в обучении новых стрельцов я видел в огневой подготовке. Приданная полкам артиллерия - длинная рука на поле боя даст жирный бонус. Дальность действия ружейного огня подарит преимущество в ружейной дуэли. Из-за короткого лета не удалось устроить стрельбище, а палить из пищалей свинцом - дорого выходит. Была бы насыпь - пошли стрельцы после стрельб, собрали пули и снова на переплавку, благо калибр один. Хотя для отработки взаимодействия можно стрелять и деревянными колобашками, а вот в упражнении на меткость без штатной пули не обойтись. Да, пусть так и упражняются, а по весне, как устроят насыпь и стрельбе на точность обучение пройдут.

Для новой воинской части моя бумажная мануфактура по весне выпустит небеленую бумагу для патронов. Будем внедрять бумажный патрон в армейский обиход.

Глава 21.

Наступила пора Рождественского поста, христиане Московского царства постились и готовились к празднику. Трудно сказать, что именно: упадок сил из-за голодания, бессонные ночи за молитвой или морозы, но Федор Иоаннович прямо на предрождественской церковной службе упал на пол храма в холодном поту. Государь тяжело заболел, очевидно, воспаление легких. Я естественно вызвался лечить.

– Борис Федорович пойду яз ко брату, надобно помочь недужному.

– Никуды ты не пойдешь.
– Как-то серо и тихо ответил Годунов.

– Как так?
– Удивился я.
– Помрет ведь Федор, не дай Бог, або яз мож спасу его, от лихоманки.

– То и оно, что мож. Нельзя тебе к государю. Ноне его иноземные лечцы целят, на то грамоты у них да письма похвальные от государей заморских, с их и спрос случится. Ты прости Дмитрий, ано ты как о прошлый раз с Феодосией, всих дохтуров разгонишь, да сам за лечбу примешься.

– Ну и что? Доктора те бездельные!

– То-то и оно. Коль исцелишь государя, честь тебе и хвала, аще помрет царь на твоих-то руцах, об чём людишки по углам шептаться зачнут? Молвят, умертвил ты брата, корысти ради, алча шапку Мономахову, и все твои тщеты и подвиги христианские в лету канут. Не можно мне обоих вас зараз потерять. На все воля Божья, коли лекари иноземные выходят государя, пойдет всё своим чередом, а коли помрет, тебе венчаться на царство. Ежели восхочешь помочь Федору Иоанновичу ступай в церковь молиться о божией милости к недужному. Мне государь ближе, чем тебе, хучь ты и брат ему, або яз его с младых лет помню, да правим рука об руку почитай боле дюжины лет, сколь дел великих сотворили купно. Он муж сестры моей, аще с нею дале станет? Тако не мути мне душу! И коленца свои не выкидывай, ноне не шуткую яз, к царевым палатам хаживать не моги. Ступай к себе, к жене ступай. Молись о государе.

В первых числах срединного месяца зимы ко мне в терем пришла царица.

– Государь, до тебя царица Ирина Федоровна просится.
– Доложился Бакшеев.

– Пусти государыню.

В кабинет вошла усталая женщина в дорогом, но мятом наряде. Серое лицо и круги под глазами совсем не красили сорокалетнюю женщину. Пройдя по палате, она села в кресло у стола и помолчала некоторое время.

– Пошто к брату свому не ходишь, не привечаешь государя? Аль не желаешь ему добра?

– Прости царица, Борис Федорович запретил, опасается оговора от злых людей.

– Аще ты юнец незрелый? Аль Бориска тебя како пса привабил к соби?

– Вскую тако сказываешь, Ирина Федоровна? Яз брата свово люблю и николижды козней супротив него не творил. Предлагал лечить государя от лихоманки, коль по силам мне станет, або Борис Федорович отверг посулы мои. Рёк: пущай иноземные лечцы расстараются, им за то большие деньги дают. Ты, мол, грамоты лекарской не ведаешь, тако и не суйся.

Государыня посмотрела на меня лихорадочным взором.

– Не вини меня Дмитрий, яз сама не ведаю чего дею. Не знаю кому верить. Иноземцы словеса сказывают нелепые. Тако мнится не совладают с недугом. Федор и голоса не подает, лежит весь в поту холодном, очей не отверзает, кашляет трудно. Ты же и дочь мою спас и цельный город от болезни смертной уберег. На тебя уповаю, бо боле и не на кого. Спаси мужа мово. Как стану жить без него? Спаси Христа ради.

Я заколебался с ответом и тут в дверях показался Годунов.

– Ирина, почто пришла ты к Дмитрию? Чего ради мужа оставила без ласки да опеки? Дмитрий не святой старец, чудесных исцелений за ним не водится. Дохтуры заморские хытрые за государем глядят.

– Ты Бориска мне не указуй, Дмитрий сказывает або ты ему запретил до Федора идти. Погибели желаешь мужу моему?

– Замолкни, дура! Аще вовсе с глузду съехала? Аль не розумиешь, або кончится государь на руках у Дмитрия, от потуг его лечебных, всяк повинит царевича в злокозненном умысле и не видать шапки Мономаховой. Ты мнишь коли ныне ты царица, тако навечно станет? Не блазнись таковыми мыслями пустыми. Бельские, аль Шуйские на троне терпеть древнюю царскую кровь рядом с собою не станут. Мигом в монастырь определят, аль вовсе упокоят без огласки. И яз ссылкой, не отделаюсь, глава с плеч покатится. Желаешь весь род наш окончить? В Дмитрии вся наша надёжа. И яз его сберегу, даже ценою жизни мужа твово.

– Ирина Федоровна, - окликнул я готовую то-ли зарыдать, то-ли кинуться на Годунова с кулаками царицу, - выслушай меня. Прав Борис Федорович нельзя мне брата самому лечить, но яз тебе скажу чего делать, коли даст Господь выходим Федора Иоанновича.

– Сказывай Дмитрий. Одна надежа на тебя.

– У государя дыхание простужено от того дышать ему тяжело. Надобно укрыть его тепло и давать ему яств сытных, сала и мед и малину, дабы сила у государя сталась для борьбы с недугом. Обтирай тело уксусной водой, аер свежий теплый дабы был в палатах. Коли мочно надобно травницу достать умелую. Яз и сам тако недужил несколько лет назад, чуть Богу душу не отдал. Выходил меня лекарь младой, да яз его по указу государя за море казаниям внимать отправил. Иного разумного тебе никто не присоветует.