Чтение онлайн

Посольство встречал стрелецкий вооруженный караул. По пути следования миссии стояли богато разодетые дворяне, приказные люди и дворовые, одетые в чистое. Послы спешивались на некотором расстоянии от парадных лестниц. Сходить с коня прямо на лестницу никому не дозволялось. Бесерменские посольства проводили внутрь царского дворца через Среднюю лестницу и Красное крыльцо. В этот раз прием проходил в Средней Золотой палате — тронном зале.

Я сидел на отцовском троне, отделанном резной слоновой костью, в золотых одеждах, с диадемой на голове, со скипетром в правой руке, держава стояла слева на небольшом столе. Подле царского места нес службу караул из рынд, одетых в белые атласные терлики — особые кафтаны царской стражи, белые сапоги и белые же меховые шапки. На их плечах крест-накрест висели тяжелые золотые цепи, а в руках они держали маленькие серебряные церемониальные топорики.

Влево от трона сидели в золотых одеждах и высоких горлатных шапках бояре и окольничие.

В зал вошло турецкое посольство, впереди посол, за ним его свита с подарками на руках.

Думный дьяк голова Посольского приказа Василий Яковлевич Щелкалов представил турецкого посла:

— Божиею милостию, Великому Государю Царю и Великому Князю Дмитрию Иоанновичу, всея Руси Самодержцу Владимирскому, Московскому, Новгородскому, Царю Казанскому, Царю Астраханскому, Государю Псковскому и Великому Князю Смоленскому, Тверскому, Югорскому, Пермскому, Вятскому, Болгарскому и иных Государю и Великому Князю Новагорода Низовския земли, Черниговской, Рязанской, Полоцкой, Ростовской, Ярославской, Белоозерской, Лифляндской, Удорской, Обдорской, Кондийской, и всея Сибирския земли и Северныя страны Повелитель и Государь Иверской земли, Карталинской и Грузинских царей и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных многих государств Государю и Обладателю, бью челом за великого посла Махмуда Али-Пашу, верного слугу султана Ахмед-хана, властителя Дома Османа, султана султанов, хана ханов, предводителя правоверных и наследника пророка Владыки Вселенной, защитника святых городов Мекки, Медины и Иерусалима, императора Константинополя, Адрианополя и Бурсы, городов Дамаска и Каира, всего Азербайджана, Магриба, Барки, Кайруана, Алеппо, Ирака Арабского и Аджема, Басры, Эль-Хасы, Дилена, Ракки, Мосула, Парфии, Диярбакыра, Киликии, вилайетов Эрзрума, Сиваса, Аданы, Карамана, Вана, Берберии, Абиссинии, Туниса, Триполи, Дамаска, Кипра, Родоса, Кандии, вилайета Мореи, Мраморного моря, Черного моря и его берегов, Анатолии, Румелии, Багдада, Курдистана, Греции, Туркестана, Татарии, Черкесии и двух областей Кабарды, Грузии, кипчакской равнины и всего государства татаров, Каффы и соседних стран, Боснии и её зависимых стран, города и крепости Белград, вилайета Сербии со всеми замками, крепостями и городами, всей Албании, всего Ифлака и Богдании со всеми зависимыми странами и границами, и многих других стран и городов.

После этого свитские посла с поклонами возложили к подножию трона, оставив проход, поминки от султана.

— Яз рад послу великого владыки Ахмед-хана. Как здоровье уважаемого Махмуда Али-Паши, не терпел ли печалей в дороге?

Ответ через толмача был длинен и цветаст оборотами, но сводился к тому, что посол здоров и неудобств в дороге не случилось.

Щелкалов выдал речь, о том как мы ценим дружбу с Великой Портой, как милостив султан Ахмед с православными христианами на землях его, пожелал многих лет царствования, и здоровья, и чтобы Господь даровал того потомством, когда к тому придет время. После речи думный дьяк передал послу ответную верительную грамоту, а я не вставая с трона поклонился и протянул послу руку. Тот подошел к трону и с поклоном приложился к длани, а я по обычаю возложил руку ему на голову, являя милость. После церемонии представления посол был пожалован кормлением и отпущен на двор. В этот же день в Грановитой палате был устроен пир в честь посла, а через несколько дней еще один прием, где я, изучив верющую грамоту, назначил ответчиками конюшего и боярина Бориса Федоровича Годунова и думного дьяка голову Посольского приказа Василия Яковлевича Щелкалова.

Спустя три дня в Набережной или иначе Ответной палате кремля с тайным местом, куда вела винтовая лестница от северных переходов, и где, негласно, мог присутствовать царь, состоялись переговоры.

Я сидел в тайной темной комнате, с коврами на полу и стенами обитыми сукном на подкладке для уменьшения шума, деревянная обрешетка, на которой была натянута ткань, создавала со стороны переговорной палаты иллюзию сплошной стены, не отличаясь видом и драпировкой от других сторон каменной палаты. При том яркое освещение переговорной залы позволяло сквозь ткань отчетливо видеть не только фигуры людей, но и их жесты и мимику лиц.

Рассевшись за столом, посол с толмачем и помощниками с одной стороны и Годунов со Щелкаловым и своим толмачем с другой, отведав вина и фруктов, приступили к делу.

— Мой государь великий султан Ахмет-хан, да продлит Аллах его годы, печалуется об негодных казаках с Дона, что грабят корабли достойных купцов в море Ак Дениз возле крепости Азак, и нападают кроваво на Азакских казаков и Ногайский улус, которые суть подданные турские. Поскольку сии воры служат московскому государю, султан вопрошает, не по велению ли царя Дмитрия Иоанновича ведут они разбой?

— Государь не помышлял николижды приказывать подданным своим воевать турских людей. Сии бездельные казаки суть беглые ото всих мест и в государевой власти не состоят. — Ответил Борис Федорович.

— Государь Московский должен побить сих воров, дабы была меж нашими державами дружба.

— Сии людишки бытуют на ничьей земле от того правды там нет. Государю непосильно держать в узде негодных казаков, ибо только примется наводить порядок, как набегают люди крымскаго хана, татары, али ногаи, все суть слуги турского султана и русских голов побивают. — Ответил в свою очередь Щелкалов.

— Мой султан ведает о продаже шаху Персии, врагу нашего государя, лживому Шах-Аббасу лучших пушек и пищалей ручных в зело большом числе. От того множество воинов Высокой Порты было убито и земель мнозих временно лишилась держава наша. Султан желает, дабы русский царь боле огневым боем с Персией и другими подвластными нам землями не торговал.

— Мы готовы прекратить торговлю оружием с Персией, для дружбы нашей, бо от сего предприятия идет большая выгода государевой казне. Готов ли турский султан взамен платить моему государю царю Дмитрию Иоанновичу поминки в пятьдесят тысяч золотых угорских в год?

Турецкий мурза, неприятно удивленный, вскинулся:

— Яз ослышался верно? Не бывало николе доселе, дабы турский султан дань платил кому-либо!

— Уважаемый Махмуд Али-Паша. Ежели великий султан желает лишить нашего государя больших доходов, он должен дать чего-то взамен. Властитель персов Шах-Аббас допустил в свое государство русских купцов во множестве, оказывает им почести небывалые и пошлин с них не берет вовсе. Русские купцы повсюду окружены почетом и уважением в персидской державе. Або в турецких землях их облагают непомерными поборами и обирают и позорят в городах торговых Кефе и Азове и Константинополе. Об том мы прежде много раз султанам турским печаловались.

— Коли царь Московский добром не станет слушать друга своего султана Ахмет-хана, то крымский хан может сызнова набег сотворить и с помощью Аллаха пожечь города в Московском царстве и Москву тож. — Пригрозил посол.

— Уважаемый посол, стоит ли грозиться впусте? Остатние походы Давлет-Гирая и Газы-Герая тако встречены были на русских землях, або взад из воинов не вернулся никто вовсе. Не хочет мой государь ссоры с великим султаном Ахмет-ханом, ано вкруг царства Московского повсюду врази презлые. Свеи, в железо одетые с головы до ног, польские воины вельми многочисленные, конницей тяжелой страшные, и храбрые воины крымского царя тож грозят землям нашим. Желаем мы мира и торговли богатой меж нашими людьми. Для общего спокойствия государь предлагает любимому другу и величайшему султану турскому подарить нам крепость Азов с близкими землями и позволить вольное плавание по Сурожскому и Русскому морям и торговлю беспошлинную. От того умаления достатка от торговли персидской пропадут, коли великий государь откажет продажу оружия в Персию. С того русский царь обязуется взять под руку свою ничейные пустые земли и казаков Донских окоротить, и ответ держать и нападения на подданных турских прекратить вовсе!

— Как так? Крепость подарить? Да в своем ли уме ты боярин? — Возмутился посол.

— Тем великий владыка покажет силу свою. Азов городок ничтожный, огромной турской державе ненадобный вовсе. И никто не может те земли в порядке блюсти. Султану Ахмет-хану до донских степей дела нет, раз самолично не желает с казаками гулящими возиться, мы не можем, ибо опереться нам в пустых землях не дают крымские людишки. Коли султан покажет благоволение к русскому царству, и пожалует на вечные времена крепость Азов, мы перестанем торговать огненное оружие в Персию. Пищали у персов со временем поломаются и султан возвернет свои многие обширные утерянные земли, взамен малого городка. А подданные султана в Крымском ханстве станут ведать, або дружба и любовь у нас с Блистательной Портой, и беш-башами ходить в наши земли перестанут. А коли придет нужда ратиться супротив польской державы, мы можем союзно выступить, паки под польской дланью наши исконные земли лежат, и те безбожные поляки притесняют православие на землях дедовских. — Щелкалов не зря четыре десятка лет ел хлеб на посольской государевой службе.

Посол повозмущался еще, решил небольшие вопросы и переговоры были окончены. Пробыв в столице еще неделю, посланец султана Ахмет-хана был удостоен последнего приема в кремле. Я попрощался с османским чином, пожелал ему доброго пути, передал поклон великому султану, вручил ответную грамоту, щедро одарил мехами и султану меховой казны отвалил так, что соболиные связки, укладываемые к ногам, укрыли дипломата до пояса. Также султану был подарен телескоп, подзорная труба и прочие лучшие изделия моих заводов, кроме оружейных.