Чтение онлайн

— Ну что ты все заладил: костьми ложиться, умирать, гибнуть, на смерть посылать! — раздраженно пробурчал Угрим. — Не торопись на тот свет, Тимофей. Не в чистом поле ведь латинян встретим. Из крепости держать оборону станем.

Тимофей невесело усмехнулся. Знал он, какова эта крепость, хорошо знал. Да уж, «крепость»…

Старый, давно не чищенный ров с обвалившимися стенками. Оплывший вал с покосившимся тыном. Прорехи в частоколе — словно дыры в щербатом рту. Да и городские стены тоже… Невысокие, выложенные из почерневших от времени бревен и засыпанные изнутри просевшей землей, замшелые, подгнившие, давно не чиненные, ненадежные. Защитные заборала поведены в стороны. Переходные галереи обвисли, а кое-где обвалились и наспех соединены переброшенными досками. Покосившиеся башни зияют не только узкими бойницами, но и щелями в ладонь-две шириной. И детинец не лучше. Эх, княже-княже, любую крепость следует крепить в мирное время, а не перед самым набегом супостата. Тимофей не раз и не два говорил о том князю, да Угрим все отмахивался. Зря…

— Чего кривишься? — спросил Угрим.

— Да так, — пожал плечами Тимофей. — Думаю, нам особой разницы нет, где биться — в чистом поле или в Острожце.

— Отчего же?

— Княже, ты в самом деле полагаешь, что эти стены, — Тимофей обвел рукой городские укрепления, — выдержат приступ?

— Эти — не выдержат, — хмыкнул Угрим. — А разве я говорил о них?

— Но… — Тимофей растерянно захлопал глазами. — Других стен у Острожца вроде нет пока.

— Будут, — уверенно сказал князь.

— Так ведь того… не успеем выстроить новых-то. Старые, вон, укреплять уж нет времени.

— Успеем, — отрезал Угрим.

— Когда, княже?

— Сейчас! Вот прямо сейчас и выстроим…

Перегнувшись через деревянную оградку, князь крикнул толпившимся внизу воинам:

— Отойти от стен!

Приказ передали от десятка к десятку. Недоумевающие дружинники послушно отступили. Ополченцы тоже попятились назад.

— Дальше! — рявкнул Угрим.

Отошли дальше.

Тимофей в изумлении наблюдал за князем. Тот вновь повернулся к нему. Улыбнулся — широко, бесшабашно.

— Ну, Тимофей, держись-ка теперь покрепче.

— В каком смысле? — не понял Тимофей. — За что держаться-то, княже? Зачем?

— На ногах держись. Вниз не падай. Далеко лететь придется.

Тимофей не ответил. Не успел, пока можно было. А после говорить пропала всякая охота.

Улыбка сошла с лица князя-волхва. Губы Угрима зашевелились, бормоча невнятное. На щеках запылали красным лихорадочные пятна. Лоб покрылся испариной.

Угрим опустил голову, упершись подбородком в грудь. Застывшие, неживые какие-то глаза смотрели в доски меж княжеских сапог. Медленно-медленно Угрим развел руки в стороны. Встал крестом, держа ладони вниз. Затем так же медленно, с натугой, словно преодолевая чье-то сопротивление, развернул обращенные к земле длани с растопыренными пальцами вверх.

Тимофей явственно ощутил вибрацию под ногами. Дрожмя дрожали дощатый настил надвратной башни и весь ее деревянный сруб, дрожали ворота и стены вокруг, дрожала сама земля под крепостным фундаментом. Сквозь хруст, треск и скрежет снизу донеслись испуганно-изумленные крики дружинников и ополченцев. Кто-то указывал пальцем вверх, кто-то, разинув рот, глядел прямо перед собой. Взволнованные люди смотрели на оживающие укрепления.

А городские стены шевелились и ворочались, будто огромный ползучий гад опоясал Острожец и намеревался затянуть петлю. И странно было: почему ненадежная ограда эта, так и ходившая ходуном, нет — не ходившая уже — плясавшая, никак не разваливается?

Ратники внизу пятились, отступали…

Лицо князя налилось кровью и побагровело так, словно Угрим тянул за собой по целине оратайский плуг.

Над покачивающимися заборалами клубилась пыль, вниз осыпались щепа и труха. Струилась земля из раздавшихся щелей меж бревен. Стенные пролеты и башни косились и кренились все сильнее — будто стремясь выворотить друг дружку из земной тверди. Однако Угрим стоял без опаски: князь словно прибил ступни гвоздями, словно врос ногами в трещавшие под ним доски, словно корни пустил. Раскинувшего руки Угрима качало и мотало из стороны в сторону, но князь, казалось, вовсе не замечал этого и продолжал творить невиданную волшбу.

Тимофей чувствовал себя как в ладье, плывущей по неспокойным водам. И ладья та так и норовила вышвырнуть его за борт. Ох, не зря князь советовал держаться крепче. Расставив ноги пошире, Тимофей вцепился одной рукой в столб, подпиравший крышу-навес над башенной площадкой, другой схватился за прорезь бойницы.

И вовремя. И правильно.

Краткий выкрик, извергнутый из уст князя, прозвучал столь громко, пронзительно и резко, что у Тимофея зазвенело в ушах.

И — сразу, без передыху — еще раз. Еще крик.

И снова.

Звуки заклинаний сотрясли и изорвали воздух над дрожащей крепостной стеной.

А Угрим вдруг вскинул голову, обратив до того опущенное лицо вверх, резко поднял руки, потянувшись ладонями к небу. И…

«Вот ведь крысий потрох!» — мысленно ахнул Тимофей.

В первый миг он даже не сообразил толком, что произошло. Спаленный посад перед крепостью, рачищенное поле на ближних подступах к городским укреплениям, дальние леса и перелески, ров и вал с покосившимся частоколом, кричащие люди под стеной, острожецкие улочки и княжеский детинец — все это вдруг разом ухнуло, провалилось куда-то вниз. Да так, что захватило дух и екнуло сердце. Ударил упругий порыв ветра, но почему-то не в лицо, а в неприкрытое темя. Сверху ударил!

Дрожь под ногами прекратилась, и Тимофей понял: нет, не земля то ушла вниз. Это они сами поднялись над ней. Низенькие неказистые стены Острожца стремительным прыжком — скачком, быстрее, чем стрела, пущенная из татарского лука, — взросли выше самых высоких деревьев, выше маковок княжеского терема. Непостижимая чародейская сила вознесла их на немыслимую высоту. Из надвратной башни теперь просматривались даже дальние изгибы Ищерки, до которых плыть и плыть.

Ошарашенный Тимофей перевел дух. Покосился на Угрима.

Лицо князя горело. Глаза блестели.

Пошатнувшись, Угрим оперся о столб, за которой цеплялся Тимофей.

— Княже! — Тимофей кинулся было на помощь — подхватить, поддержать.

Князь отстранил его твердой рукой.

— Все хорошо, Тимофей. Непривычно просто. ТАКОЕ в себе ощущать еще непривычно. Силу ТАКУЮ… Высвобожденную силу Кости.

Угрим улыбался и полной грудью вдыхал ветер. А ветер здесь дул сильнее, гораздо сильнее, чем внизу. Ветер подвывал, бесновался, трепал одежду и волосы.

Еще бы!

Высота, высотища, высь такая, что голова кружится с непривычки. Как на скальном обрыве стоишь…

Тимофей, перегнувшись через заборало, осмотрел основание стены. М-да, а ведь, собственно, это уже и не стена даже окружала город. Сплошной каменный монолит выступал из земли, словно крепкие зубы, намертво сросшиеся друг с другом и в одночасье прорвавшие десну. Неровная отвесная порода, выдавленная земными недрами, вздымалась неприступной преградой, защищая Острожец не только от ворога, но и укрывая от косых солнечных лучей, обкладывая городские улочки густыми тенями.