Чтение онлайн

Универ, конечно, что надо. С моим предыдущим не сравнится, кафедры разбросаны по всему городу – это я узнал, отыскивая справку для деканата, – корпусов в два раза больше, чем я думал, столовка и спортзал в нашем, юридическом, радуют. Группа относится ко мне с должным дружелюбием и любопытством, но некоторые личности, упомянутые Беном, шушукаются между собой, и я точно знаю, что не пройдет и пары дней, как у меня начнут выведывать нечто личное, в духе: кто мой парень и какие у нас с ним отношения. И сколько ему лет. И когда у нас был первый секс. Стандартные вопросы, к которым я должен быть готов.

Келли я не видел со вчерашнего дня и чувствовал себя в пустой квартире комфортно, спокойно и свободно, но ровно до вечера, пока не приперся блонд, пропахший машинным маслом и зевающий на ходу.

– Пожрать есть чего? – заглядывает в холодильник и присвистывает восхищенно: – Ого, это в честь приезда такие изыски или можно привыкать к хорошему?

– Можно привыкать, – говорю. – Я люблю готовить.

Келли чешет в душ, пока я грею рагу в микроволновке, а когда выходит, то я на секунду замираю с тарелкой в руке. Нет, не только потому что он охуенен в одном полотенце на бедрах и пахнет как любовь – пеной для ванн и свежепомытым мужиком. Нет. Потому что у него над пупком родимое пятно в форме четырехлистника с круглыми краями. Мне хочется уронить тарелку в картинном вздохе, как в мелодрамах, но я ставлю ее перед блондом и убегаю в спальню, где запрыгиваю ногами на разложенный диван.

– Дед! – я, оказывается, умею орать шепотом, стискивая в руке мобилу. – Какого хрена?! Ты знал, что у Келли родимое пятно, как у меня? Погоди… Это вы, значит, со своим Генри решили нас поженить, потому что мы, якобы, истинные?

– Марти, что ты там бубнишь? Алоу! Алоу! Плохо слышно! – кряхтит в трубку дед, я перехожу на тон выше:

– Истинные! Вы решили, что мы истинные! Ты веришь в эту хрень?

– У твоих родителей есть одинаковые родинки!

– Боже-боже! Да отец сам рассказывал, что сделал татуировку этих родинок, чтоб отбить папу у какого-то профессора!

– Нет, это настоящие родинки, я своего сына знаю с рождения, они всегда там были! Марти, хватит спорить, это все бессмысленно. И я буду совсем не против, если ты вместо своей карьеры задумаешься о правнуках. Я уже старый, у меня плохое здоровье, я могу не дожить до момента, когда ты наконец…

– У тебя давление лучше, чем у меня, и ты до сих пор танцуешь фокстрот на вечерах для тех, кому за шестьдесят.

С дедом как обычно все затягивается – разговоры о правнуках так просто и легко не удавалось закончить ни разу, на кухню я вновь попадаю, когда мой ужин остыл и его снова приходится греть. Блонд, оставив тарелку в мойке, говорит, что ушел спать и его не беспокоить, потому что ночью у него гости.

– Зайдет мой парень, – Келли смотрит на меня, как будто решает, говорить дальше или нет. – И должен предупредить, он – альфа.

– Ты – гей? – давлюсь куском шпината я.

– Я – бисексуал, – подмигивает он. – Но ты все равно не в моем вкусе. Только деду моему об этом не говори, ок? Не хочу быть автором его сердечного приступа. Он еще правнуков хотел.

– Боже-боже, только не про правнуков…

Ну бывает, что альфа с альфой. Современное толерантное общество, раскрепощенные молодые люди, как сказал бы дед. Ничего необычного, в некоторых странах даже браки однополые разрешены официально, а тут, всего-навсего, один присовывает другому. Кто сверху, хотелось бы узнать? Спустя несколько часов, лежа в кровати, сложив руки на груди и пялясь в потолок, я понимаю, что судя по звукам, снизу все же блонд. И от того, как он низко стонет за стенкой, у меня мурашки по всему телу и новые высоты под одеялом. Хочется снять трусы, раздвинуть ноги и сунуть в себя три пальца разом, потому что будничных двух тут явно мало. А Келли, кажется, там, в своей спальне, помирает – хрипит, задыхается, потом затихает, но об стену начинает мерно стучать что-то. Вроде бы, спинка кровати.

Нестерпимо хочется отлить, что сейчас вот вообще невовремя, потому что стояк и так каменный, я переворачиваюсь на бок и зажимаю ухо подушкой. Не хватало еще дрочить на чей-то трах. Жаркий, громкий и долгий трах. Когда за стенкой все замирает, я сажусь на кровати, свесив ноги, прислушиваюсь и отваживаюсь наконец покинуть свою комнату, чтобы дойти до туалета, и, испытывая трудности, справиться с задачей. Тихо прикрываю дверь за собой и выхожу, чтобы лицом к лицу, а еще точнее лицом к голой груди столкнуться с альфой.

– Разбудили? – интересуется тот, прикрывая двумя ладонями пах. – Извини, я думал ты спишь, я бы накинул хоть что-то.

– Да ничего, – я смотрю на живот, а точнее – на родимое пятно над пупком в свете тусклой лампы. В форме четырехлистника, и в голове у меня точно лопается мыльный шарик, оставляя на черепной коробке изнутри радужные разводы. – С кем не бывает.

На автопилоте я возвращаюсь в кровать, слушаю, как вскоре проходит мимо ночной гость, обращаясь к кошке:

– Мари-Софи! Иди скорей сюда, где ты, негодница! Ах вот где ты, моя сладкая девочка, соскучилась по мне…

Хлопает дверь в соседнюю комнату, Келли что-то бубнит, потом они вместе смеются, а потом становится тихо – целуются, видимо. Или гладят кошку вдвоем. Повезло сучке.

Я, уже плохо соображая, стягиваю несчастные, влажные от смазки трусы, провожу несколько раз по члену, смазывая ее излишки с головки вниз, до яиц, и, прижав ко рту кулак, дрочу на воспоминания о стонах и грохоте спинки кровати, на смешавшийся запах только что трахнувшихся альф и осознание того, что все это происходило от меня в двух шагах. И уже после оргазма, когда способность соображать возвращается, я понимаю, что даже не рассмотрел лицо альфы, вылупившись на его родимое пятно. Какова вероятность того, что трое людей с одинаковыми метками от рождения когда-либо встретятся? Какова вообще вероятность таких меток? Зачем это все мне?

Последний вопрос, пожалуй, риторический, а вот на два предыдущих можно поискать ответы, чем я завтра и займусь, если не перенесут занятие по международному праву, новому предмету, которого раньше у меня не было, а в таком случае лучше вникать сразу.

Обо всем этом я думаю, стирая с живота остатки своего восторга и снова прислушиваясь. В доме тихо, слышно только, как где-то вопит полицейская сирена. Я остро, как будто вижу сквозь стены, чувствую, как кто-то из этих двоих стоит у окна, выдыхает сигаретный дым в ясное ночное небо, и чувство ощущения другого человека настолько новое, что становится не по себе.

«У мужчины родимое пятно в пупочном узле является признаком сильного характера. Даже если он рос в небогатой семье, благодаря своему упорству и целеустремленности он может добиться больших успехов. Наверняка во второй половине жизни такой человек будет жить в достатке»

Фыркаю и листаю до следующей вкладки.

«Встреча истинных происходит тогда, когда это необходимо. Их воссоединение случается тогда, когда наступает время. Происходят глубокие обоюдные перемены, отношения иногда настолько болезненны, что человек, который не испытал этого, просто не поверит. Глобальные перемены, пробуждение духа и безусловная любовь, которые позволяют выполнять свою миссию на Земле, несут с собой ломку всех старых понятий и всего, что было раньше, в целом. Встретив своего истинного, человек начинает пробуждаться, и это пробуждение всегда является весьма болезненным. Первое, что придется осознать – это то, что вы столкнулись с силой, которой не можете управлять. Чем сильнее вы отталкиваете истинного (а вам захочется его оттолкнуть, страдать не нравится никому), тем сильнее вас притягивает к нему закон магнетизма. Две половины единого существа стремятся объединиться в целое и слиться с Мирозданием»