Чтение онлайн

Отец с Герасимом переглянулись и оба посмотрели на Груню, очевидно, что они знают другую историю. Отец сказал:

– Герасим позови Семёна. Ты встань подле Дарьи. – Указал он Агрепине.

Савелий быстро вернулся, за ним шел Семён, и парни, которые ходили с нами. На этот раз, их пересказ был, не столь красочный, и без сценок. Груня, видя, что её обложили, всё – равно не сдавалась:

– Так что мне было делать!? Она слова не слушает…

– Ты кем себя возомнила? Стражником моим, дубаком? С каких это пор, пришлой снохе на боярских детей руки распускать дозволено стало? И я, и мои братья только в воле нашего батюшки, главы рода, ему решать карать нас или миловать. Не забывайся.

Отец прочистил горло.

– Герасим забери жену, я уже не в первый раз слышу, что Грунька твоя, много себе дозволяет, вся дворня от неё плачет. Пущай дома сидит, чтобы без моего дозволения ноги её в усадьбе не было.

Герасим молча кивнул, взял всхлипывающую Груню за локоть, и повёл на выход. Семён с парнями поклонились, и тоже, быстро ушли. Отец проводил всех взглядом и снова посмотрел на меня, потом он перевёл взгляд на Преславу, она сказала:

– Пойду замену Груне поищу.

И быстро удалилась. Я смотрела на её побег, поймала взгляд отца. Из памяти Даши я видела, как долго он пытался добиться расположения дочери. Со смерти матери окружил её теплом и заботой, но не мог, всегда быть рядом – он воин этим всё сказано. С каждым походом, дочка становилась колючее, и колючее, а потом и вовсе укрылась от него, в монастыре. И в монастырь он ездил, упрашивал вернуться, дарил подарки, а она подарки не брала, или отдавала…

Эх, Дашка! «Что имеем не храним», выходит. Я бы многое отдала, чтобы у меня такой папка был. Смотрю на него, в глазах его вижу страх и надежду. – Потрепала ты нервы родителю, надеюсь, ты нашла своё блаженство, на которое променяла любовь отца. Вообще! Это теперь мой, папка! Мне в этой жизни дали шанс, заполнить все пробелы, и я этот шанс не упущу. Я шагнула к отцу, не отводя взгляда от его глаз сказала:

– Прости меня за всё, батюшка.

Шагнула ещё, и обняла его. Долгий выдох и отец обнял меня в ответ. Поцеловал в висок.

– Дарьюшка, дочка – сжал по крепче. – Какая же ты взрослая! А какая краса! Только худая больно, кожа да кости! Это что такое!?

Он поводил руками по спине, плечам, потом за плечи отдалил от себя, посмотрел на лицо, шею и снова обнял, подозрительно шмыгнув носом. Сказав коротко «ща» он быстро вышел, я понимала его у самой слёзы бежали.

Налетела стайка девиц, которые быстро стали собирать на стол, я отошла в сторону перевести дух, очень долгий день и очень много событий, моё слабое тело изнывало от усталости. Я присела на край лавки и вытянула ноги, моим вниманием снова завладели окна. Ни как меня, не оставляли в покое мысли типа – а зимой створки не примерзают? Если примерзают, как туда лазить? – мои размышления прервал приход Преславы. На руках у неё был мальчик, лет двух, а рядом шла маленькая копия отца. – Братья – поняла я, малыша Ивашку Даша не видела, а Захара сторонилась. Мелкий на руках сидел спокойно, увлечённо с причмокиванием сосал большой палец. Старший, Захар смотрел на меня с любопытством . Острое чувство злости на себя, были на торге, нужно было хоть какое, ни будь лакомство взять, ведь знала что дома дети есть, даже мысли не мелькнуло о гостинцах. Ну что же, позже реабилитируюсь

– Здравствуй Захар, я, Дарья сестра твоя.

Сказала я, обозначив поклон кивком. Потом присела на корточки и улыбнулась ему.

– Я знаю, а правда что ты Груньке нос сломала? А меня научишь? И ногой бить .

Его энергия сбивала с толку, он генерировал вопросы, не ожидая ответов. Преслава с сдерживаемой улыбкой, попыталась вернуть его в рамки.

– Захар, поздоровайся с сестрой.

Он вздрогнул.

– Ой! – и резко напустив на себя степенной важности, с самым серьёзным выражением лица, поклонился. – Здрава будь сестрица Дарья.

Тут же, будто сбросив маску, поменял выражение лица, и вернулся на прежнюю волну.

– Научишь? – Сзади прыснули девушки из дворни, я тоже с трудом сдерживала реакцию, на этот ураган эмоций.

Я выпрямилась, попросила жестом Ивана, усадила его на локоть и расцеловала щёчки, бутус, был тяжелым. Протянула свободную руку Захару, приглашая пойти со мной, на что тот округлил глаза

– Пойдём – сказала я, а он смотрит на руку, не отрывая глаз.

– Сестрица ты чего? Я уже вырос, чтобы меня за руку водили. Мне шесть зим!

– Прости. Пойдём, сядем.

Ещё один просчёт, но, надеюсь, не заметят. До шести лет боярские мальчишки с матерями, а после к нему прикрепляется учитель. Как правило – взрослый, видавший воин. Часто это кто – то, из родни, который учит всему – житейским хитростям, охоте, тренирует ухватки, передаёт накопленные знания. Как от мамкиной юбки забрали, парень перестаёт быть ребёнком. Больше ни каких нежностей с мамками да сёстрами, за этим строго следят.

Мы уселись на лавку боком лицом друг к другу, я перехватила Ивашку по удобнее – ну просто чудо, а не ребёнок! Мусолит себе палец, благо руки чистые. Молчит себе, да по сторонам смотрит. Пока поправляла Ивашку, заметила, что пришел отец, он ни стал подходить, сел на сундук возле порога. Вернула внимание к Захару, он как совёнок сидел и смотрел на меня, с низу, своими зеленючими глазами, – очень красивый парень растёт – подумала я.

– Скажи ка мне братец, зачем тебе учится нос разбивать?

– Я буду Малушу защищать и Зоряну.

Хм, рыцарь у нас растёт.

– От кого?

– Так от Груньки же! Батюшка запретил ей девок бить, а она их, где ни кто не видит, хватает и по пылюке, или навозу за косу таскает . А за косу больно же, они и вырваться не могут.

– И что ты с Груней биться будешь?

– Ну да. Я же один раз, когда она Малушу на заднем дворе валяла, хотел заступится, а она меня по щипала и посмеялась, говорит – силёнок маловато – а у тебя же тоже силёнок нет, худая, не понятно в чём жизнь держится, а Груньке нос разбила. Научи а?

Ребёнок наслушался рассказов, даже интонацию передал

Отец с Преславой переглянулись, отец сидел хмурый, между бровей залегла складка. Я улыбнулась Захару, сложно удержатся, от улыбки при виде такой милой, просящей мордашки, с чертятами в глазах.

– Научу.

Захар расплылся в улыбке, но я продолжила.

– Только не для того чтобы ты с Груней бился, нет в том чести тебе с бабой воевать.

– Ага! Знаешь, какая она сильная!

– Знаю. Только не след тебе, чужую жену воспитывать. Дядька Савелий всё слышал, он пусть со своей женой сам решает, как учить, а батюшка запретил ей в усадьбе появляться. Ни кто не обидит больше твоих Заряну и Малушу. А я тебя научу, как слабому, от сильного отбиться, не для Груни, а чтобы наука была. Договор?

– Договор! – он протянул мне ладошку, и мы скрепили договор рукопожатием – а у вас там боевые монашки были да?

Я непонимающе посмотрела сначала на Захара, потом на отца, он подозрительно закрыл лицо руками, а плечи его тряслись.

– Что за боевые монашки?

– Ну боевые монахи же бывают. Значит и монашки, боевые есть. У них ты научилась да?

Было невозможно сдерживаться и вокруг прыскал похрюкивающий смех. Мне тоже представилось, как мать настоятельница с постным лицом, тренируется с палкой какому- нибудь- кунг-фу. И я тоже прыснула.

– Не бывает боевых монахинь Захар!

К нам подошла Преслава и забрала Ивашку, все начали усаживаться за стол. Встав по своим местам, отец во главе стола, с права семья, с лева подручные, по мере отдаления от главы семьи сидела дворня, там тоже иерархия соблюдалась. Я сидела сразу после Преславы, рядом с отцом сидел Захар . Помолившись, стали есть. На столе стояли лепёшки, жаренные на жиру, видны были прилипшие шкварки, смотрелось, очень аппетитно, в глиняных чашках подали гречневую кашу с мясом, по столу были расставлены разносолы – очень вкусные грибы, огурцы, капуста. За столом все ели молча, без суеты, кто доел не вставал, смиренно ждал, когда поест глава семьи. Я, ждала со всеми, тихо попивая из глиняного, широкого стакана медовый напиток с какими – то не знакомыми специями. Как только отец поднялся, все повторили за ним, перекрестившись начали, расходится. Я подошла к отцу: