Чтение онлайн

– Я тщательно скрывал это.

– Но почему?

– Я же все-таки губернатор.

– А я все-таки замужем…

– Я бы признался тебе в своих чувствах и стал ждать. А может, и похитил бы тебя… Впрочем, кажется, я так и поступил. Белла, я не тот человек, каким ты меня воспринимаешь, я страшный человек, страшный и непредсказуемый… Да, возможно, я пошел бы на крайние меры вплоть до шантажа, до чего угодно, лишь бы добиться тебя, но не потому, что я такой негодяй… – Он остановился, чтобы перевести дух. – Просто я очень хотел тебя… И это мое желание оказалось мощным рычагом… Зная, что ты сейчас моя, я чувствую себя просто глыбой, которую невозможно сокрушить… Ты питаешь меня мощнейшей энергией… Ты, твоя красота, твой взгляд, то, что ты вообще существуешь…

– Так, значит, это ты пытался убить Макса?

– Нет. И ты должна поверить мне. Пусть я тебе только что признался в том, что шел к своей цели напролом, но я никогда не выходил за рамки. Жизнь человеку дается Богом… Я не собирался устранять Макса физически. Да и посуди сама, как мог я подложить бомбу в машину, куда ты могла сесть в любую минуту? Чтобы я рисковал твоей драгоценной жизнью? Нет, Белла! Я хитрый, умный, жестокий, вероломный, но я не убийца… Ты улыбаешься?

Белла, пожав плечами, рассмеялась. Она и так чувствовала, что Володарский при всех своих качествах неспособен на убийство, но, выслушав его, успокоилась окончательно.

– Мне тоже следует сделать признание? – Она протянула руку, взяла небольшую кисть черного винограда и отщипнула одну ягоду. – Я ведь не ангел, скажу тебе…

– Интересно, а как бы ты восприняла мое предложение, если бы не было этого взрыва и всего остального, что обрушилось на твою красивую головку и нежные плечи?

– Отказала бы. Нисколько не задумываясь.

– А сейчас?

– А сейчас я с тобой.

– А завтра? – Он сел на медвежью шкуру возле ее ног и прижался к ним щекой. – С кем ты будешь завтра?

Она склонилась над ним и запустила пальцы в его волосы, затем соскользнула на шкуру и дала себя поцеловать в губы. Володарский обнял ее и прижал к себе. Она слышала его дыхание и чувствовала, что он едва сдерживается, чтобы не наброситься на нее… И это его желание, которым был пропитан, казалось, даже теплый воздух комнаты, не могло оставить ее равнодушной. Таких сильных ощущений, какие она испытывала, находясь рядом с Володарским, она не испытывала с Максом. Она снова и снова признавалась себе в этом. Любовь к Максу основывалась на чувстве великой благодарности, на уважении… Но в ней, оказывается, не было той физической страсти, которая, поначалу обезоружив Беллу, теперь пробудила в ней вкус к жизни, к мужчине-любовнику. Она была готова находиться в объятьях Петра вечно. Но она знала также, что никогда ему об этом не скажет, что будет биться под ним, умирая от наслаждения, царапая его плечи и спину, но никогда не признается ему в этом. Она не отдаст ему в руки золотой ключик своей уязвимости, который мог бы подарить ему относительный покой. Зачем?

…Она открыла глаза и увидела кисть винограда. Возбуждение и последовавшее за ним ощущение пресыщенности исчезли. Белла хотела только одного: спать. Но прежде, чем Володарский отнес ее, мокрую и уставшую от любовных ласк, в постель, она, вдруг подняв голову, четко и достаточно громко сказала:

– Знаешь, а ведь у Макса нет твоей доверенности… Он потерял ее в какой-то машине, которая везла его в ту самую ночь в аэропорт… Вот так-то…

Утром она проснулась от звуков знакомого голоса. В спальню заглянул Володарский и широко улыбнулся. Он выглядел, как большой ребенок, который пришел похвастать своим рождественским подарком.

– Доброе утро, Белла…

– Привет, господин Володарский. Что такого могло случиться в это пасмурное утро, что ты так улыбаешься?

– Угадай, кого я привез к нам в гости?

Это «к нам» заставило ее приятно вздрогнуть.

– Лучше не говори… Сейчас я приведу себя в порядок и выйду… Надеюсь, что это не Макс?

Но у камина она увидела толстячка, который при виде Беллы подскочил с кресла и бросился к ней, словно родной отец, которого она не видела много лет.

– Белла, Господи, я уже и не думал свидеться! – Савельев обнял ее и прижал к себе. – Надо же, живая и здоровая… Петр Филиппович, вот сюрприз так сюрприз…

– Я что-то не поняла, – смутилась Белла, которая, увидев Савельева, подумала, что Володарский уже успел ему все объяснить… А теперь она не знала, как ей себя с ним вести и о чем говорить: то ли признаваться, что они были знакомы и вели вместе расследование, то ли продолжать играть роль племянницы Пасечника?.. По выражению лица Савельева она поняла, что и тот, спохватившись, что чересчур эмоционально выразил свое радостное чувство при виде Беллы, не знал, что ему говорить дальше. Поэтому Белла посмотрела на Володарского и, чуть заметно кивнув головой, решила заговорить первой: – Как там поживает Григорий Александрович? Он очень ругает свою непутевую племянницу?

– Вообще-то он сильно переживает… – покраснел Савельев, и Белла поняла почему: Руфина. Савельеву было стыдно перед Беллой за невоздержанного Пасечника, который так скоро мог позабыть ее. Они понимали друг друга без слов.

Затянувшееся молчание прервал Володарский:

– Николай Васильевич, сначала мы все вместе позавтракаем, а потом я введу вас в курс дела. Надеюсь, вам не надо объяснять, что все, что вы услышите в этих стенах, должно остаться между нами.

– Естественно, иначе бы меня сюда не пригласили… – Белла видела, как нервничает Савельев в присутствии губернатора. Он, конечно же, и представления не имел, рассказала Белла Володарскому об их совместных усилиях, направленных на поиск убийцы Макса, или нет, а потому изо всех сил старался держаться нейтрально.

– Петр Филиппович, – Белла решила взять инициативу в свои руки, – мне будет удобнее самой ввести Николая Васильевича в этот самый курс дела, – она чуть нервно рассмеялась, – поэтому сразу после завтрака я расскажу ему то, что считаю необходимым, а уж решать, как справиться с моими проблемами, мы будем потом общими усилиями…

За столом прислуживал Скандинав. Белла смотрела из окна дома на скучающих возле ворот охранников и чувствовала себя переутомленной. Володарский же, наоборот, выглядел превосходно. Но каким бы хорошим ни было его настроение, общаясь с немного оробевшим в столь необычной ситуации Савельевым, он не допускал и доли панибратства, держался достаточно высокомерно, а если и шутил, то делал это с явным чувством превосходства. Его громкий и сочный голос отдавался эхом по всему дому, а высокая массивная фигура загораживала пол-окна. Копна пепельных, с проседью, волос придавала ему довольно моложавый вид, умные глаза смотрели на Савельева – с иронией, а на Беллу – с величайшей нежностью.

Савельев же вообще старался не поднимать головы от тарелки, казалось, он был чрезвычайно увлечен цыпленком. Белла улыбнулась, вспомнив их ужины в квартире Пасечника, когда они втроем: Григорий Александрович, Белла и Савельев – отдавали дань кулинарным способностям Зины.

Володарский, как и обещал, оставил их вдвоем, а сам в сопровождении своего заместителя, приехавшего за ним на белой «Волге», отправился в город.

– Белла, позвоните мне, когда вы закончите разговор, – сказал Володарский перед уходом и незаметно для Савельева послал ей воздушный поцелуй.

– Белла, я предлагаю вам пройтись, – сказал Савельев сразу же, едва машины губернатора съехали со двора, – подышим свежим воздухом, а заодно и поговорим…

Белла и сама хотела предложить ему прогулку, поскольку не была уверена, что в гостиной нет подслушивающих устройств. И хотя она не собиралась ничего скрывать от Володарского, все же ради Савельева стоило быть осторожной. Это ей, Белле, было позволено практически все, а уж какие отношения сложатся между губернатором и следователем прокуратуры по особо важным делам, зависело теперь во многом от них обоих: Николая и Беллы и от того, как Володарский оценит (со слов Беллы, конечно) работу Савельева.