Когда меня не стало
Шрифт:
– Этого я не знаю.
Савельев пожал плечами, мол, не хочешь говорить, не надо. Они поняли друг друга.
– Я уверен, что у тебя уже есть какой-то план… Что ты предлагаешь, неугомонная Белла? Конкретно!
– Помнится, мы остановились на свалке…
– Да уж, я никогда этого не забуду… Гриша, я думаю, тоже… Значит, ты намерена прокатиться на свалку, чтобы встретиться со своими старыми знакомыми, Лизой и Наполеоном?
– Именно. Надеюсь, что в этот раз мне уже никто не помешает. Насколько я поняла, вас сюда привезли, а это значит, что вы без машины и нас повезет Скандинав.
– Кто-кто?
– Вадим, телохранитель. Я его так называю. Поедемте, а по дороге обсудим еще кое-что…
Глава 24
Когда Белла вошла в шалаш, то, посветив фонариком, увидела Лизу, спящую под несколькими теплыми одеялами. Девочка проснулась, вытаращила свои большие прозрачные глаза и издала какой-то хлюпающий звук…
– Лиза, это я… Ты помнишь меня?
Придерживая на груди одеяло, Лиза села и, машинально приглаживая растрепанные волосы, напоминающие теперь паклю, кивнула головой.
– Не бойся… Где Наполеон?
Лиза пожала плечами.
– Ты мне покажешь, где живет Татарин?
Лиза замотала головой, как если бы у нее внезапно разболелся зуб.
– Лиза, ты должна поехать с нами…
– Нет! – услышала Белла ее сдавленный вскрик. Она подошла к тюфяку, на котором жалась Лиза, и хотела уже помочь ей подняться, как почувствовала тошнотворный запах крови… Белла быстрым движением сорвала одеяла и обнаружила, что под Лизой хлюпает целая лужа крови… Юбка, голые ноги Лизы, какие-то подстилки, на которых она лежала, дрожа всем телом, – все было в крови.
– Николай Васильевич, – позвала Белла Савельева, – идите скорее сюда!
Савельев, который ждал ее у входа в шалаш, сразу же вошел и, мгновенно оценив ситуацию, все понял.
– Ее нужно срочно отвезти в больницу…
– Я не уеду отсюда без Наполеона и Татарина… Они должны ответить за все это… – Белла помогла Лизе подняться, но та уже не держалась на ногах. И тогда Савельев поднял ее, легкую как перышко, на руки и вынес из душного, но одновременно холодного шалаша на свежий воздух и почти бегом побежал к машине. – Белла, поехали, отвезем твою подружку, а потом вернемся за «наполеонами» и «татарами».
В машине Лиза потеряла сознание.
– Она может умереть от потери крови… – Белла смотрела полными слез глазами на бледное личико Лизы, на ее свалявшиеся волосы, и сердце ее сжималось от жалости к этому несчастному существу. – Николай Васильевич, скажите, как могло случиться, что она в свои тринадцать-четырнадцать оказалась на мусорной свалке да еще и в компании таких извергов, как Наполеон и Татарин. Куда смотрит милиция? Они же насиловали ее с утра до ночи, продавали всем, кому было не лень мучить ее… Неужели про эти шалаши никому и ничего не известно?
– Белла, это государственная проблема, не смотри на меня так… Будь моя воля, я бы настроил какие-нибудь общежития, да хотя бы обыкновенные ночлежки, в которых каждый мог бы досыта наесться супа, поспать на постели, а не в канализационном колодце и иметь возможность помыться…
– Это я во всем виновата, – захлюпала носом Белла, – я-то все знала и никому ничего не сказала… Надо было ее забрать еще в тот день к себе… Но, с другой стороны, куда? К Пасечнику? Я рада была, что он меня-то приютил, а как бы он отнесся, если бы я привела к нему больную Лизу?
Савельев со Скандинавом, приехав в больницу, сходили за носилками, осторожно переложили на них неподвижное тело Лизы и унесли. Белла все это время ждала в машине. Когда они вернулись, Савельев сказал, что Лизу отвезли в реанимацию, что она потеряла много крови и что скорее всего ей будут делать операцию.
– Что с ней?
– Ее еще не осматривали… Просили приехать ближе к вечеру, тогда будет поставлен предварительный диагноз…
Белла, слушая все это, почувствовала, как у нее самой разболелся низ живота, словно это не Лиза, а она сейчас истекает кровью.
– Поехали быстрее за Наполеоном, мне просто не терпится отхлестать его по щекам…
– Белла, я думаю, что тебе больше на свалке делать нечего… Я сам прикажу оцепить свалку, и мы устроим облаву на всех ее обитателей. А тебе надо возвращаться домой… Обещаю, что вечером я заеду за тобой и привезу тебя в участок, куда доставят всех бомжей, каких только найдут на свалке… А потом мы с тобой навестим Лизу, хорошо?
Белла кивнула головой.
– Николай Васильевич, а помните, вы обещали показать мне «мои» золотые украшения из взорванной машины?
– Конечно, я все помню.
– И не забудьте про сумочку. Это очень важно. Ведь у меня же была всего ОДНА сумочка, а фактически выходит, что их было две: одну у меня украл Наполеон, а другую вы нашли в сгоревшей машине. Уверена, что у Татарина, этого скупщика краденого, вы найдете и «мои» цепочки, браслет и кольцо, а раз было две Беллы, должно быть еще и два платья…
– Логично, ничего не скажешь. Значит, договорились?
– Да. Примерно во сколько вы за мной приедете?
– Около шести, раньше никак не получится.
– Подождите… – Белла нахмурила брови. – А вы не знаете, кто такой Губин… Борис Губин?
– А ты-то его откуда знаешь? – удивился Савельев. – Белла, ты не перестаешь меня удивлять…
«Знал бы ты, как удивилась я, когда Володарский, обвиняя меня во всех смертных грехах, приписал мне помимо известных убийств еще и убийство Губина…»
– Его убили больше месяца тому назад… Но убийцу мы довольно быстро нашли.
– А что это за человек и кому понадобилось его убивать?
– Коммерсант. Его убила жена, а потом пришла с повинной… Она застала его с любовницей.
– И все?
– А что, мало? Тебе бы хотелось что-нибудь пооригинальнее?
– Да нет, просто я думаю, как он мог оказаться в компании Исханова, Ямщикова и прочих?..
Белла поняла, что дальше распространяться на эту тему не имеет смысла, лучше уж она расспросит обо всем Володарского, ведь именно от него она впервые услышала эту фамилию.
Савельева Вадим повез в город, а Белла осталась в загородном доме Володарского.
Сначала она пыталась уснуть, но потом поняла, что из этого ничего не выйдет, и решила обойти дом. Она, слоняясь из комнаты в комнату, поднялась на второй этаж, осмотрела кабинет Петра Филипповича, попыталась открыть ящики письменного стола, но они оказались запертыми.