Чтение онлайн

Судя по тому, в каком идеальном порядке и чистоте содержался дом, она предположила, что домработница, если она и есть, то приходящая. Или же, что совершенно невероятно, за домом следит Скандинав. В конечном итоге, что ему стоит пропылесосить шесть комнат, вымыть посуду, постирать и приготовить еду, если есть первоклассная бытовая техника: пылесос, посудомоечная машина и автоматическая стиральная…

Белла вернулась на кухню, открыла шкафчики и обнаружила в них все необходимые продукты. Соскучившись по домашним делам, она чисто инстинктивно принялась взбивать бисквитное тесто. Включила плиту, нашла необходимую форму, куда вылила нежное тесто, и уже через полчаса доставала из духовки розоватый высокий корж. Пока он остывал, она взбила миксером сливки, добавила туда сахар и по запаху нашла в одной из баночек пакетики с ванилью. Вдыхая пряный и очень приятный аромат ванили, она находилась в каком-то странном, возбужденном состоянии. Ей казалось, что благодаря этому запаху она уже очень скоро изменит свою жизнь… Ваниль и судьба – какая может быть между ними связь?

Белла разрезала остывший корж напополам, смазала половинки взбитыми сливками, украсила сверху дольками консервированного персика, и получился почти такой же торт, какой покупал ей в Москве Володарский.

Белла подошла к окну и стала ждать. Неужели она стала возлюбленной губернатора? Он будет возрождать остановившиеся заводы и фабрики, строить дома и школы, больницы и стадионы, мотаться по всей области, снимая головы ленивым руководителям, а она, маленькая и глупенькая Белла (маленькая, потому что Володарский – это МАСШТАБ!), будет ждать его вот у этого окна с тортом или котлетами… Но вот дождется ли – это вопрос… Ночью Петр Филиппович будет обучать ее искусству любви, а утром уедет, сопровождаемый эскортом, оставив ее совершенно одну в этом роскошном доме… И чем она займется? «Ты совершенно свободна…» Белла усмехнулась и отошла от окна. «Свободна так свободна». Она отрезала себе большой кусок торта, съела его, запивая чаем, оделась потеплее и, выйдя на крыльцо, позвала одного из охранников. Молодой парень в серой форме застыл перед ней, как застыл бы перед Володарским («Они все здесь предупреждены обо мне…»).

– Вам известно, где находится моя машина?

– Извините, которая?

– Синий «Опель»… – Она назвала номер.

– Нет, неизвестно, но я постараюсь узнать. Вы хотите куда-нибудь поехать?

– Да.

– Здесь в гараже есть другие машины… Петр Филиппович проинструктировал нас относительно вашего передвижения: вас будет возить Вадим или Сергей.

И Белла сдалась. «Пусть, так будет даже лучше…»

– Отлично, тогда скажите Сергею, чтобы подавал машину минут через пять. – Она вернулась в дом и позвонила Пасечнику: – Григорий Александрович… – Она замерла, чувствуя, что все еще волнуется, когда разговаривает с ним. – Вы узнаете меня?

– Белла… Как я рад слышать твой голос.

– Ты снова с Руфиной?

– Белла, ты о чем?

– Так, ни о чем… Нам необходимо встретиться… Я могу подъехать прямо сейчас? Вернее, приблизительно через полчаса?

– Конечно.

– А МОИ ВЕЩИ у вас? С ними ничего не случилось?

– Нет, конечно. Спортивную сумку Зина убрала на антресоль, а все остальное лежит в моем сейфе.

– Вот и отлично. Значит, до встречи.

Она вышла на крыльцо и увидела подъезжающего на машине Скандинава. Вадим выбрался из машины, нагруженный пакетами, и всем своим видом показал ей, что ей следует вернуться в дом.

– Я должен тебя покормить, а уже потом поедешь куда захочешь. Ты сама решила ехать с Сергеем?

– Да нет, просто тебя не было. Но мне лучше поехать с тобой… – Белла увидела, как он расплылся в улыбке. – Я серьезно… А что касается еды, то я испекла торт и уже поела.

– Это не еда, пойдем, я привез много вкусных вещей…

Скандинав разогрел в печке утку, поставил на стол блюдо с фруктами.

– Куда поедем?

– На кондитерскую фабрику.

– Вы нашли деньги, которые вам оставил Петр Филиппович? Он сейчас позвонил мне и сказал, что беспокоится за тебя, боится, что ты не нашла конверта…

– Я действительно не нашла никакого конверта…

– Он под подушкой, – покраснел Скандинав.

– Скажи, Вадим, а это правда, что Петр Филиппович давно влюблен в меня? – Она понимала, что задавать такие вопросы телохранителю безнравственно и пошло, но уж больно инфантильно выглядел Скандинав, ее так и подмывало спровоцировать его на какую-нибудь глупость.

– Он увидел тебя первый раз на свадьбе…

– На какой еще свадьбе?

– На твоей. Он нанял фотографа, который фотографировал тебя. Он ездил в Томилинский интернат, наводил о тебе справки. Он влюбился в тебя, Белла. Странно еще, что он так долго ждал. Про такую любовь я читал только в книгах.

– Ты хочешь сказать, что Володарский – романтик?

– Да. Вор и романтик.

Белле показалось, что она ослышалась:

– Что ты сказал?

Скандинав повторил.

– А ты думала, что я такой дурак и ничего не понимаю? Я все понимаю. И все знаю. Просто я большой и смешной. У меня внешность такая. Зато я неординарно мыслю. Это мне еще в школе говорили. И учился я лучше всех. Я Володарского люблю, восхищаюсь им, мне нравится в нем абсолютно все.

– Ты можешь спрогнозировать его дальнейшую жизнь?

– Конечно. Он хочет уехать за границу, но не уедет. У него слишком много планов и обязательств перед людьми. А те деньги, которые он перегнал при помощи Макса в Цюрих, он потратит не на восстановление химического комбината, как того хотели немцы, а на молочный консервный комбинат. Он хитрый, ему надо было избавиться от Вагнера, который насаждает свою политику… Там очень сложные дела, я их понимаю, но мне они неинтересны.

– Скажи, Вадим, это Володарский освободил Снегина?

– Да, он сделал бы это и раньше, но ему мешал Вагнер. Я придумал, как это можно провернуть без осложнений: поднял все «дела» Иванова и сам лично передал их в руки прокурору… Да еще нам помогла фирма «Берлин-Инвест», намеревавшаяся купить большой пакет акций химкомбината…

– А как ты узнал об этой фирме?

– Володарскому доложили… Ему на стол легла бумага, а в ней все предложения представительницы этой фирмы…

– Значит, ее разговор был записан?

– Разумеется.

Белла вспомнила, как сама записывала на диктофон весь разговор с Ольгой Гуровой, не подозревая, что их голоса прослушиваются службой безопасности. Конечно, Эльза Штейнберг собиралась купить такое количество акций, что цена за них не могла не заинтересовать органы.

– Хорошо работаете. Вадим, а почему ты так откровенен со мной?

– Потому что тебе доверяет Володарский. Ты умная, Белла, и даже если очень захочешь, не сделаешь глупость. А Петру Филипповичу как раз и нужна такая женщина. Понимаешь, ты должна тоже стать Володарским.

– Какие странные вещи ты говоришь, Вадим. Я – Белла, он – Петр. Он мужчина, а я женщина. Мы – не одно и то же.

– Вы очень похожи. Я читал твое «дело», которое нам прислали из интерната. И читал заключение вашего психолога.

– Психолога? Ну и что же она там про меня написала?

– Ты – сильный человек. И это, пожалуй, главное.

– Поэтому твой Володарский решил попытаться меня сломать, когда навешивал на меня все убийства, когда его знакомая названивала мне по телефону и представлялась Беллой, когда он увез меня, напичкав снотворным, в Москву? И это ты называешь любовью?

– Будь ты послабее, он взял бы тебя прямо в день твоей свадьбы с Лерманом…

– Какие же вы все странные! Вадим, мы с тобой заболтались. Иди, жди меня в машине, а я сейчас спущусь…