Чтение онлайн

— Она всколыхнула во мне чувства, которые, как мне казалось, я давно похоронил.

— В смысле, у тебя остались к ней чувства?

— Нет, не так. Уже нет. Это больше…. Бл*дь. Мне нужно выпить.

Я встаю, достаю Southern Comfort, который пил последние пару вечеров, и сажусь рядом с Кейси на диван. Я предлагаю ей выпить, она отпивает ликер, а затем возвращает мне бутылку.

— Что меня бесит в ее появлении, так это то, что она вызывает во мне комплекс брошенного мужа, — прямо говорю ей я.

Ее глаза искрятся ухмылкой.

— Знаешь, нужно быть чертовски уверенным в себе, сексуальным мужчиной, чтобы признать, что у него комплекс брошенного мужа.

— Хммм… — подмигнув ей, тяну я. — Мне нравится такой поворот.

Но он не приводит к тому, чего бы мне хотелось, потому что ее взгляд смягчается. Кейси сглатывает, нервно кусая нижнюю губу.

— Я по-прежнему сожалею, что все так вышло.

Я подношу к губам зажатый в руке Southern Comfort.

— Знаю, что сожалеешь. Я злился, что ты ничего не сказала, но, будь я на твоем месте, тоже вряд ли бы что-нибудь сказал.

Кейси улыбается и, задрав ногу на диван, упирается подбородком в колено.

— Знаешь, о чем еще я сожалею?

— О чем?

— О яичном гоголь-моголе.

Кейси фыркает, забирая у меня бутылку.

— Морган дал мне гоголь-моголь и виски. Я, будучи, ну, собой, опрокинула эту хрень, будто это виски. Не знаю, как кому-то может нравиться яичный гоголь-моголь. Мне показалось, что я проглотила сперму эльфа.

Она придвигается ближе, а я откидываю голову на диван и смеюсь. Обхватив Кейси рукой, я шепчу ей на ухо:

— Моя, наверное, вкуснее. Уверен в этом.

— О, определенно, — медленно выдыхает она, положив голову мне на грудь. — Бэррон?

— Да? — мое сердце бьется немного быстрее. Я никогда не знаю, что скажет эта девушка.

— Знаю, что уже это говорила, но я никогда не хотела причинить тебе боль. Я должна была сказать тебе раньше.

Это дерьмовое чувство возвращается. То самое, которое я изо всех сил стараюсь игнорировать.

— Ты не причинила мне боль, Кейси. Я не чувствую себя преданным. Просто… не знаю. Я за них беспокоюсь.

— У тебя есть полное право за них беспокоиться. Они твои дочери.

— Я боюсь того, что случится, когда ты уедешь.

Кейси поднимает голову, в свете от горящего камина видна отразившаяся в ее глазах мучительная боль, возможно, потому что я сказал «когда ты уедешь». Как будто у нее больше нет выбора. Так ли это? Хочу ли я, чтобы она уехала? Она так внезапно ворвалась в мою жизнь, что я не успел подготовиться к тому, как эта влюбленность отразится на мне и моих девочках. Теперь это в некотором смысле совершенно выбило меня из колеи. Не из-за лжи, а из-за напоминания о том, насколько кратковременным это может быть.

— Мне больше всего нравилось то, что ты совершенно меня не знала. Не знала ни драмы, ни слухов, ничего из этого, — признаюсь я, открываясь Кейси. — Ты ворвалась в мою жизнь и не знала меня. Или, по крайней мере, я так думал.

— Мне тоже это нравилось, потому что я чувствовала себя точно так же. Ты не знал ни меня, ни мою семью. Я была просто девушкой.

Мы молча смотрим на огонь. Возможно, я не имею никакого понятия о том, что принесут следующие несколько дней, но я рад, что эта девушка со мной.

— Которая ненавидит гоголь-моголь? — добавляю я, пытаясь придать этому немного юмора.

Подарок, которого я не ожидал.

БЭРРОН

У меня было пять рождественских праздников с Кэмдин. И три с Сев. Четыре с Тарой, и теперь одно с Кейси. За все это время, за все те утра, когда следует благодать за тех, кто рядом, это утро — значит для меня больше всего.

Среди оберточной бумаги и хихиканья я таращусь на старинную книгу заклинаний, на которой Кейси выгравировала имя Сев.

— Тебе не нужно было этого делать. Должно быть, это стоило целое состояние.

Кейси сияет от гордости, на ней точно такая же рождественская пижама, как у девочек.

— Это стоит того, чтобы увидеть выражение ее лица.

Наклонившись, я прижимаюсь губами к ее виску.

— Спасибо.

— Спасибо, что позволил мне остаться. Это было первое Рождество, когда я увидела снег и настоящую семью.

Я улыбаюсь, но внутри грустно от мысли, что до этого она была так несчастна. И я могу себе представить, что Тара имеет к этому самое непосредственное отношение.

Пока девочки продолжают открывать свои подарки, Кейси придвигается ближе ко мне.

— Как ты думаешь, они ей подойдут? — спрашивает она, показывая на сапоги Ariat, которые она купила для Кэмдин. Девочка надела их, как только распаковала, и с тех пор не снимала. Я сомневаюсь, что она их снимет, даже если они на два размера больше.

— Скоро они ей подойдут. Их ноги растут со скоростью света.

Потянувшись за спину, я достаю ожерелье, которое на прошлой неделе попросил Тилли забрать для меня в Остине. Конечно, это было до того, как я узнал о связи Кейси с Тарой, но все же я не жалею. Вздохнув, я вручаю ей его, а затем без слов тянусь за своим кофе.

Кейси смотрит на коробку.

— Что это?

— Я попросил тетю Тилли забрать это для тебя, когда она была в Остине, — я подношу чашку к губам, стараясь скрыть улыбку. — Это было до того, как я узнал, как ты любишь гоголь-моголь. Иначе купил бы тебе бутылку.

Кейси издает рвотный звук, и Сев поворачивается, чтобы на нее посмотреть: у нее на голове болтается черная корона принцессы, и она направляет на нас сделанную на заказ волшебную палочку.

— Что ты делаешь с этой палочкой? — спрашиваю я, удивляясь, почему она выглядит так, будто пытается взглядом прожечь дыру в моей голове.

— Делаю себе братика, — рычит она своим чудовищным голосом.

Я свирепо смотрю в ответ. Братика? Она хочет братика? Какого хрена? Сначала маму, теперь братика.