Когда падает пепел
Шрифт:
Мое время с ней было ограничено, и я не хотел терять ни секунды.
— Привет, — тихо сказала она, ее кожа, наконец, начала обретать прежний оттенок.
— Ты такая красивая.
Это была правда.
И она должна была об этом знать.
Потому что это последний раз, когда я мог ей об этом сказать.
У нее вспыхнули щеки, но улыбка ничуть не угасла.
Этого мне тоже будет не хватать.
— Моя Аликс, — начал я.
Я потянулся пальцами к ее руке, нежно касаясь провода капельницы.
— Однажды я сказал тебе, что мне хватило всего двух секунд, чтобы понять, что я тебя люблю.
— Я привыкла измерять этим почти все, сравнивая все с двумя секундами, — ее голос был хриплым, но я знал, что скоро он придет в норму. — Если кто-то может так сильно полюбить за такой короткий промежуток времени, то две секунды — это немало.
Она была права.
Всего за одну секунду у меня перед глазами пронеслась вся моя жизнь.
И еще за одну рухнула на землю.
— У тебя будет еще очень много секунд в жизни.
— У нас, — поправила она меня.
Я улыбнулся ей.
— У нас было несколько хороших моментов, не так ли?
Аликс кивнула, и каждый раз, когда она поднимала голову, по ее щекам катились слезы
— Они были невероятными.
— Я помню обед в парке в день марафона, — сказал ей я. — Ты сидела передо мной, прижимаясь спиной к моей груди. Я прикоснулся губами к твоей макушке и подумал о том, как же мне повезло быть сейчас с тобой. Как всего через месяц ты станешь моей женой. И, сидя там, я представлял наше будущее. Каково будет видеть тебя беременной и рожающей нашего ребенка. Каково будет увидеть, как этот ребенок закончит колледж. И когда мы выйдем на пенсию, сколько раз в месяц ты сможешь поднимать мою задницу на гору Кадиллак.
Аликс засмеялась, и это было прекрасно.
— Я не представлял себе ни одного момента, в котором бы не было тебя. Моя жизнь началась, когда я встретил тебя. И я считаю себя самым счастливым человеком в мире, потому что моя жизнь закончилась с тобой.
Я не мог утереть ее слезы, так как они текли слишком быстро, поэтому я просто дал им литься.
— Дилан, — зарыдала Аликс.
Она поняла.
Я увидел это в ее глазах.
— Аликс, я должен тебя отпустить.
Она покачала головой, но сказала:
— Знаю.
Она разрывалась на части.
Опять.
Аликс никогда бы не приняла такого решения.
Так что его принял я.
— Я хочу, чтобы ты снова улыбалась. Чтобы снова села в машину скорой помощи и делала то, что любишь, потому что ты не знаешь, когда у тебя отнимут этот выбор. Я хочу, чтобы ты жила.
— Ты не можешь уйти.
— Если я буду продолжать упорствовать, ты потеряешь все, что у тебя есть. Я не позволю этому случиться. Ты и так уже достаточно потеряла.
Аликс посмотрела на мою руку и провела большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.
— А что, если я забуду?
— Не забудешь.
— Откуда ты это знаешь, Дилан? Потому что прямо сейчас я могу закрыть глаза и увидеть текстуру твоей кожи, услышать точную интонацию твоего голоса и досконально описать аромат твоего одеколона. Все это так свежо в моей памяти. Но что, если эти воспоминания притупятся? Что если я захочу услышать твой смех, чтобы пережить самый грустный день, но больше не смогу этого сделать? Что если мне понадобится, чтобы ты взял меня за руку, а я не смогу вспомнить, как выглядят твои пальцы?
Я протянул руку и коснулся ее головы.
— Все это находится прямо здесь. Возможно, тебе придется покопаться, но ты всегда найдешь это.
Я поднес ее руку к губам и поцеловал кончики пальцев. У нее была самая нежная кожа.
И это еще кое-что, по чему я буду скучать.
— Пора.
— Подожди, — вскрикнула Аликс. — Как я могу попрощаться с тобой, если знаю, что больше никогда тебя не увижу?
Она знала, что увидит меня на фотографиях и в воспоминаниях.
Теперь они у нее были.
А еще Аликс знала, что снова будет со мной.
Таким образом, был только один способ ей ответить.
Я прижался губами к ее губам и прошептал:
— Я люблю тебя, Аликс.
Она закрыла глаза, и я почувствовал во рту ее слезы. Почувствовал, как под моими губами задрожали ее губы, и Аликс сказала:
— Я тоже тебя люблю.
Она не поднимала веки в течение двух секунд.
За это время я уже ушел.
ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ
АЛИКС
НАШИ ДНИ
Я почувствовала покалывание.
Оно началось в ступнях и перешло на ноги. Затем растеклось по рукам и кистям. Тепло распространялось по всему телу, пока я обретала былые ощущения.
Я приподняла веки, и темнота за ними начала рассеиваться.
Медленно.
Свет сразу же обжег глаза.
Казалось, что прошли месяцы с тех пор, как я видела его в последний раз.
Может, год — этот срок казался более точным.
Когда мое зрение стало более сфокусированным, я увидела смотрящее на меня лицо.
Сначала я подумала, что это Дилан.
Я ждала, что это будет он, так как смотрела на него всего две секунды назад.
Он сказал мне, что любит меня и…
Внезапно мне все вспомнилось.
Разговор, который у нас был.
Прощание.
Но сейчас я смотрела не на Дилана.
Это был Смит.
Он вцепился в мою левую руку, и я сжала его пальцы в надежде смягчить проступившее у него на лице беспокойство.
— Я в порядке.
У меня горело горло.
Голос был хриплым.
— Доктор тоже так сказал.
Смит придвинулся ближе. Я почти чувствовала тепло его тела, хотя меня касалась только его рука.
— Врачи собираются оставить тебя на ночь. Если показатели будут в норме, утром тебя выпишут.
Мне потребовалась минута, чтобы понять, что он сказал.
— Врач? — переспросила я.
Я посмотрела мимо него и увидела комнату, надетую на мне больничную рубашку, стоящие по бокам от меня аппараты, торчащую в руке капельницу.