Чтение онлайн

Послание от матери было еще более кратким, но куда более теплым. Чжучжэн тревожилась за сына. Просила быть осторожным. Предупреждала, что здоровье государя куда хуже, чем об этом сообщают. И что она останется с ним до самого конца болезни – не важно, будет ли это выздоровление или же горький исход.

Шэнли ощутил странный холодок. Порой он тяготился опекой матери и ее амбициями. Но сейчас многое представало перед ним совершенно иначе. Шэнли не рвался к трону – однако сейчас это становилось вопросом жизни и смерти. Не удавшееся лишь благодаря искусству Чжу Юйсана покушение безжалостно обнажило тот факт, что Моу не оставят его в живых. Даже когда у Шэньгуна появится наследник. Даже если у Шэньгуна будет десяток детей, а сам Шэнли поклянется в храме предков, что не станет претендовать на Яшмовый Трон. Моу просто не желают рисковать. Им нужен лишь наследник от их крови.

Дворец в Ююне. Час на быстром коне от ворот столицы. Оставить мать в Гуанлине на милость Моу. Пока отец дышит, никто не осмелится ее тронуть открыто… но что они в бессильном гневе могут учинить, когда прозвучит воля государя, записанная в завещании? Успеет ли Шэнли вернуться к этому часу во дворец? И почему же отец так желает удалить его?

Янь Жунсин терпеливо ждал, когда царственный кузен оочнется от своих раздумий.

– Сиятельная госпожа матушка просила отнести ответное письмо?

– Нет. Сиятельной госпоже будет достаточно того, что почтительный родич на словах сообщит ей, что Ваше высочество пребывает в добром здравии и приняли ее письмо, преисполняясь сыновней почтительности.

Шэнли подавил желание хлестнуть кузена веером, чтобы тот хотя бы сейчас начал говорить как родич, а не как подданный. Но ни Хао Вэньянь, ни сопровождающие Яня Жунсиня благородные юноши из Лицзи просто не поймут такого.

– Передайте так же, что я ежечасно молюсь о ниспослании здоровья государю-отцу и о приближении дня, когда буду иметь высокое счастье лично засвидетельствовать свои чувства, - гладкие фразы срывались с губ сами собой, пока Шэнли впивался взглядом в лицо кузена, пытаясь понять, о чем же тот думает. Что он знает.

– С благодарностью за оказанное доверие почтительно передам слова Вашего высочества, - Янь Жунсинь изящно поклонился, - если Ваше высочество изволит, осмелюсь сообщить, что провинция Лицзи с радостью примет Ваше высочество подобно тому, как в Цзянли принимали государя Яньли в его бытность принцем.

Это был намек, и намек крайне недвусмысленный. Шэнли заглянул в серьезные глаза Яня Жунсиня. В Цзянли будущий император Яньли укрылся от недругов и нашел поддержку. И вот теперь… в Лицзи? Почему нет, ведь ван Лизци – его кровный дядя…

– Я благодарен дорогому родичу за приглашение и непременно нанесу визит в Таньчжоу и прилегающие земли, как только обстоятельства сложатся для того благоприятным образом, - раз кузен не решался говорить напрямую, то и Шэнли не будет нарушать тон беседы, - прошу уведомить моего дядю вана Лицзи, что я с сердечной радостью принимаю приглашение.

Итак, Лицзи его поддержит. Это было ново и странно – размышлять подобным образом. О союзниках и сторонниках прежде всегда думала мать. Однако сейчас она заперта рядом с отцом. Кто знает, быть может, она это делает не только из любви и преданности Чжэнши, но и чтобы быть уверенной, что в завещании будет начертано именно имя Шэнли? Принц понял, что никогда не узнает ответа на этот вопрос.

Государь Чжэнши решил объявить наследника посредством завещания. Завещания, которое оглашается лишь в миг смерти государя. Одна копия будет храниться под его изголовьем в опочивальне. И непременно должна полностью совпасть с той, что будет скрыта в нише за Яшмовым Троном. В шкатулке, открыть которую можно лишь соколиной печатью государей Цзиньяня.

К этому способу императоры прибегали, когда желали сгладить смуту в семье. Или когда избранный наследник оказывался слишком неожиданным. Должно быть, и Чжэнши надеялся таким образом немного унят Моу и их приспешников, подарив им надежду на то, что в завещании может оказаться имя Шэньгуна. Только вот… только вот Шэнли понял, что не слишком верит в то, что надежда отца выиграть дворцу хоть толику спокойствия осуществится.

***

– Лизци, - повторил Шэнли, внимательно рассматривая развернутую наставником Ли карту земель Цзиньяня.

В Таньчжоу вела большая казенная дорога. Старый Закатный путь, по которому в столицу привозили продовольствие из западных провинций. Неужели отец, избирая место высылки Шэнли, предполагал, что может возникнуть необходимость брать путь подвоза пищи в столицу? Или это было следствием некоей предварительной договоренности с родом Янь?

– Из Ююня попасть на Закатный путь проще, чем из дворца в Гуанлине, - медленно, будто что-то осознавая, произнес Хао Вэньянь и очертил невидимую линию, - смотрите. Не нужно пробиваться через всю столицу.

Они переглянулись. Теперь послание отца действительно представало перед Шэнли иначе. Чжэнши готовил ему путь возможного бегства. Путь в Лицзи, где он сможет укрыться у родичей Чжучжэн и захватить один из важнейших путей Цзиньяня. Но чтобы не встревожить Моу раньше срока это должно выглядеть как ссылка запятнанного подозрениями принца прочь из дворца в критический миг для трона.

– Лицзи… Цзянли совсем рядом. Кажется, мы оставили там хорошую память, - Шэнли прикусил губу. Если в Лицзи его поддержат, значит, нужно будет опираться на прочие провинции запада?

– До того, как меня призвали служить Вашему Высочеству, я имел честь быть наставником детей вана Чжуши, - наставник Ли задумчиво поднес веер к щеке, - полагаю, я мог бы написать им и осведомиться о их мнении.

Шэнли кивнул. Итак, благодаря наставнику Ли есть возможность узнать настроения Циней из Чжуши.

– Сделайте это, господин наставник. Юйсан, есть ли способ сделать эти послания тайными?

Заклинающий с сожалением покачал головой.

– Это будет не слишком надежно, Ваше высочество.

– Но все же лучше, чем ничего, - Шэнли вздохнул.

Ему очень хотелось, чтобы нашелся кто-то, кто подскажет ему лучший выход. Или сделает нечто, что разрешит сложившуюся ситуацию – все равно как, лишь бы благополучно.

Хао Вэньянь, в задумчивости пощипывая нижнюю губу, продолжал рассматривать карту.

– Земли к востоку от Ланьхэ можно даже не принимать в расчет – там сильны Моу, - размышлял он вслух, - но земли на севере…

Он осекся и завертел головой, словно ища что-то взглядом. Почти одновременно с ним привстал со своего места тревожно озирающийся Чжу Юйсан.

Огоньки свечей вдруг померкли и необъяснимо уменьшились, готовые погаснуть. Шэнли услышал нервный вздох наставника Ли и ощутил приступ необъяснимого беспричинного страха, идущего откуда-то изнутри. Не было ничего, что могло бы быть этому причиной. Но, кажется, ночная темнота за окном вдруг стала гуще, непрогляднее. Потянуло странным сырым холодом, заставляющим вспомнить о разрытой могиле.

Пальцы бледного напряженного как струна Чжу Юйсана сплелись в печать. Почти исчезнувшие огоньки свечей заметались из стороны в сторону, как на сильном ветру, но в комнате не было ни малейшего движения воздуха. Пляска теней на стенах наводила ужас, вызывая мысли о Бездне, где с незапамятных времен заперты демоны, порожденные нечестием людей.