Чтение онлайн

Янмей явно заметила его чувства. Тонкие губы дрогнули в ехидной усмешке.

– Молодой господин напуган? Сяохуамей, сестра моя, ты не предупредила его?

Сяохуамей покачала головой и немного виновато улыбнулась. Судя по ее виду, она действительно не подумала о том, что это станет для Дина Гуанчжи таким потрясением.

– Вам нечего опасаться, молодой господин, - Янмей движением брови указала служанкам, куда поставить столики с чаем и закусками, - я не ем сердца юношей, чтобы продлить свою юность. И Пять Дворов едва ли сочтут вас достаточно привлекательным, чтобы заявить свои права. Не в укор вам будь сказано.

Дин Гуанчжи опустил голову, с трудом выдавливая слова извинения. Злить пугающую старуху не хотелось.

– Увы. Печати у меня нет. Ее похитили, - Сяохуамей горько вздохнула, - как ты узнала, что я ушла от гроба Жу Яньхэ? Ты почувствовала?

Янмэй тяжело вздохнула и прикрыла глаза морщинистыми веками. Будто пыталась совладать с сильной внутренней болью.

– Тебя искал Хао Сюаньшэн. Один из новых птенчиков Байхэ, тебе бы он понравился… а, ты не знаешь даже его предков, - Янмей грузно оперлась о подлокотник, ее плечи поникли, - как так вышло, Сяохуамей. Почему печать не у тебя.

Хао Сюаньшэн. Имя казалось Дину Гуанчжи странно знакомым, как будто он встречал его где-то в хрониках или трактатах. Однако вспомнить точнее никак не удавалось.

Сяохуамей рассказала все, что случилось. От первого появления несчастного наставника Цюэ в гробнице до прихода бессмертных. От отчаянного бегства, в котором она растратила все накопленные силы, до ночи нападения на усадьбу Линя Яоляна.

– Я не могу понять, как так вышло, сестрица, - тихо завершила Сяохуамей, - мне казалось – я отдала все силы, скрыла печать и затерялась сама… как они смогли разыскать меня? Неужели за эти века они стали столь сильны и искусны?

Янмей некоторое время молчала, жуя блеклыми сухими губами. Потом остро прищурилась.

– А быть может, они не выслеживали тебя? Быть может, решили попробовать выследить его? – она бесцеремонно ткнула рукой в сторону притихшего Дина Гуанчжи, - его ведь ты не скрывала?

– Госпожа Янмей желает сказать, что причиной всех бед является скромный гадатель?

– Госпожа Янмей желает сказать, что может статься, что вина твоя и твоего учителя куда больше, чем ты думаешь, - едко отрезала Янмей, - подумай хорошенько, сколько веков никто не искал и не тревожил гробницу Жу Яньхэ, даже не вспоминал о ней. И как до странного гладко прошли поиски твоего учителя. А вдруг его навели на нужные мысли? Подкинули нужные подсказки?

Нельзя сказать, что Дин Гуанчжи ни разу не думал об этом с тех пор, как вновь обрел способность здраво и связно мыслить. Однако верить в то, что и учитель, и он сам оказались лишь шашками на чьей-то доске, было слишком нестерпимо. Их любовь к Данцзе, их стремление спасти родину от Цзиньяня стали лишь крючком, на который они попались.

Сяохуамей не говорила о подобном даже в самом сильном раздражении – возможно, из милосердия, пытаясь пощадить его чувства. Янмей же была совершенно безжалостна.

– Хао Сюаньшэн был прав, - Янмей раздраженно стукнула щипцами для угля о край жаровни, - это худший из восходов звезды. Знаешь, когда он пришел искать тебя, он убедил дать мою кровь для поисков. Я дала. Хотела укрыть тебя от лишнего внимания Пяти Дворов. Вижу, он даже не смог ею толком воспользоваться… однако, сестра, я скажу эти слова. Быть может, тебе стоит обратиться к Байхэ?

Сяохуамей судорожно усмехнулась, на миг перестав быть красивой. Вздернувшаяся верхняя губа обнажила мелкие острые густо посаженные зубы.

– Байхэ? Этот проклятый журавль, вечно играющий в свои игры? Он уже ославил меня преступницей за то, что печать попала в руки смертных, хотя Жу Яньхэ был единственным, кто сумел ее укротить!

– Однако же Байхэ создал эту печать…

– Вырвав сердце Соколу! Создал, только чтобы прикрыть свои преступления, которых сам же испугался! – Сяохуамей сжала руки так, что ногти налились синевой, - сколько раз я проклинала его.

– Поверь, его проклинают многие, - Янмэй покривилась, словно ей в рот попало что-то донельзя горькое, - я тоже не прощу ему ни твое загубленное сердце, ни тот суд, ни приговор, ни твое заточение. И все же за ним стоит сила Пяти Дворов.

В просторном покое стало очень тихо. Казалось, было слышно, как бьются их сердца.

– Мы найдем ее, сестра, - наконец вновь заговорила Сяохуамей, - разыщем до того, как ею воспользуются, или пусть моя душа навеки станет игрушкой демонов всех Преисподних. А потом я передам ее тому, кто сможет совладать с ее силой.

– Ты уверена, что не ошиблась в выборе такого человека? – голос Янмей прозвучал очень мягко. Как у мудрой бабки, сочувствующей бедам внуков.

– Уверена. Я имела время на то, чтобы присмотреться к нему. И хорошо помню, какова была сила души Жу Яньхэ. У него она не меньшая… даже большая.

– А если он не согласится? Не каждый обладает таким величием духа, чтобы ради подаренных мир столетий покоя отречься от судьбы небожителя.

– Генерал Линь обладает таким величием, - с горячностью вклинился в разговор Дин Гуанчжи, и нарвался на насмешливый взгляд Янмей.

– Он действительно благороден, - согласилась с Дином Гуанчжи Сяохуамей, - я верю, что мы сумеем его убедить, если он засомневается. Но… сестрица, мне нужно восстановить силы. Быстро.

Дин Гуанчжи сдал кулаки так, что ногти впились в ладони. Быстро восстановить силы Меняющие Облик, как и бессмертные, могли выпив жизненную силу из кого-то. А здесь, в усадьбе Таоцзы, наверняка немало беззащитных девочек и девушек... До сих пор Сяохуамей была милосердна и не осушила никого до полного истощения и смерти, но как знать, что она сделает теперь.

– Сестрица, - Янмей покачала головой, - о чем ты меня просишь…

– Их здесь много. По доле сил от каждой. От тех, кого ты уже обучила восстанавливаться.

Янмей нахмурилась. Дин Гуанчжи прикусил губы, чувствуя себя соприкоснувшимся с немыслимо грязным делом, память о котором никогда его не покинет.

– Это не будет стоить жизни ни одной из них, - сверкнула глазами Сяохуамей, - я клялась еще Соколу.

Что он мог сказать? И что он мог сделать? Дин Гуанчжи с трудом проглотил чай, который словно обратился в желчь прямо во рту. Безмятежный роскошный покой усадьбы Таоцзы казался почти ужасающим.

– Не молодому господину воротить нос, - Янмей, нехорошо усмехнувшись, своей рукой вновь разлила чай по чашам, - если бы не его послушание учителю, несомненно, заслуживающее высочайших похвал… Впрочем, одно наполняет мою душу радостью и скрашивает тяжесть наступающих времен. Я смогла увидеть единственную сестру.

Несмотря на человечность этих слов, Дин Гуанчжи не обманывался. Он понимал, что благодарить его за это счастье не собираются.