Чтение онлайн

Она никогда не спрашивала Хао Вэньяня о делах дворца. В доме, который они так любили, не было места подобным вещам. Здесь ее возлюбленный мог отдохнуть. Забыть обо всем, что заставляло его мрачнеть и хмуриться. И Хэ Минь продолжала бы свято хранить безмятежный покой в этих стенах еще год, до вступления в дом жены Хао Вэньяня… но наступившие тревожные времена ворвались под их крышу сами.

Хэ Минь прекрасно понимала, что точильщик, впущенный на кухню, поступил мудро. Благородные господа привыкли не замечать чернь и слуг, они неразличимы для их глаза, а потому маскировка человека была надежной. Его не запомнят в лицо, как не запомнят и того юношу, что наряжен слугой Хао Вэньяня. Несмотря даже на его удивительную красоту – он останется всего лишь прислужником для возможных свидетелей. Благородные люди даже не станут его считать, в их глазах Хао Вэньянь посетил ее один. Да, в сопровождении слуги – но кто в здравом уме будет принимать в расчет слугу, сопровождающего благородного господина?

Однако когда притворявшийся точильщиком молодой господин опустился на колени, отбивая земной поклон, и назвал спутника Хао Вэньяня «Ваше высочество», у Хэ минь против воли подкосились ноги. Принц? Сын самого государя – под одной крышей с ней? Благоговейный трепет простолюдинки перед царственными особами, воспитанный с детства, заставил Хэ Минь пасть на колени. Ни в одном сне ей не могло привидеться, что она, дочка рыбака, купленная у обедневших родителей в киноварный квартал, будет стоять рядом с почти богоравным принцем Цзиньяня! Даже обнимая его молочного брата Хэ Минь поначалу порой испытывала робость от того, как высоко вознесла ее судьба.

– Встань. Не нужно, - в это было невозможно поверить. Сын самого императора обращался к ней напрямую.

Хао Вэньянь бережно поддержал Хэ Минь, помогая ей подняться. Его улыбка была смущенной – словно он просил у нее прощения за то, что не предупредил о высоком сане гостя.

– Почтительно… почтительно служу Его высочеству, - слова никак не находились. Воспитание, полученное Хэ Минь в киноварном квартале, не предусматривало встреч со священными царственными особами.

– Не стоит, - Хао Вэньянь чуть сжал ее плечи и ободряюще кивнул, - лучше принеси чаю.

Шэнли и замаскированный под точильщика человек проводили взглядами ускользнувшую прочь девушку.

– Вы доверяете этой женщине, господин Хао?

– Как собственному сердцу, господин Пэн. Иначе мы бы не назначили встречу здесь.

– Прошу прощения у Вашего высочества за то, что не подумав выдал его, - Пэн Мэнъяо явно был смущен и раздосадован на самого себя, - и выражаю признательность за то, что Ваше высочество сочли меня достойным встречи.

– Род Пэн всегда верно служил Яшмовому трону, - Шэнли пристально изучал молодого вельможу, - позвольте выразить личные соболезнования по поводу горькой безвременной утраты.

Бледное напряженное лицо Пэня Мэнъяо дрогнула. Глубоко вздохнув, он снова склонился перед Шэнли, коснувшись лбом пола.

– От имени рода Пэн сердечно благодарю Ваше высочество за сочувствие и помощь сиятельной госпожи матери Вашего высочества за помощь в установлении истины о смерти моей несчастной сестры.

Шэнли метнул быстрый взгляд на Хао Вэньяня.

Неслышно вошла Хэ Минь с подносом. Ее руки едва заметно подрагивали, когда она расставляла чашки. Но движения, которыми девушка разливала чай, были отточенно изящными.

– Моя сестра была убита по приказу принцессы Шучун вскоре после того, как понесла от Его высочества Шэнгуна, - тени на лице Пэна Мэнъяо обозначились резче, - верная служанка не смогла помешать убийцам Каймин и лишь следовала за ними, чтобы после стать свидетелем злодеяния. Сиятельная господжа мать Вашего высочества помогла ей укрыться от ищеек и с помощью господина Со и его благородной родственницы нашла способ помочь ей выбраться из дворца.

«Как это горько, - с сочувствием подумала Хэ Минь, вновь наполняя чашку Пэня Мэньяо, - даже высокое имя и любовь принца не защитили бедняжку…»

Ей было не привыкать к мысли о том, что женщины – услада и игрушка мужчины. Что слабые и низкородные полностью во власти тех, кто вознесен выше. Но то, что ни имя, ни родство не стали защитой погибшей даме… это казалось Хэ Минь поистине страшным.

– Это жестокое преступление. И мое сочувствие лишь сильнее из-за того, что его скрыли.

– Ваше высочество, - Пэн Мэнъяо вскинул голову, его глаза яростно блеснули, - род Пэн взывает о справедливости. Перед ликом Небесной принцессы Линлинь я дал обет, что не назову государем принца, что позволил скрыть подобное.

Шэнли молчал несколько мгновений, глядя в яростные сухие глаза Пэна Мэнъяо, прежде чем коротко склонить голову.

– Я глубоко чту Небесную принцессу Линлинь и неизменно прошу ее помочь мне в следовании пути справедливости. Ее именем я обещаю даровать роду Пэн праведный суд и отмщение.

Повинуясь знаку Хао Вэньяня, Хэ Минь поспешно принесла письменный прибор. Как зачарованная, она следила за тем, как принц и Пэн Мэнъяо смешивают в тушечнице тушь со своей кровью. Как неспешно выводят знаки на бумаге. Как в молчании сжигают написанное в огне свечи, смешивают пепел с водой в одной из чашей и выпивают ее поровну – каждый по пять глотков. Древняя священная клятва, которая обернется ядом для нарушившего ее. Хэ Минь ощутила, как по коже прошел холодок. Она была не на своем месте. Ей не пристало становиться свидетельницей таких высоких слов и дел, она слишком ничтожна и низкородна для такого.

Горячая сильная рука Хао Вэньяня легла на пальцы Хэ Минь, словно он каким-то непостижимым образом узнал ее мысли. Он легонько сжал их, согревая и вселяя уверенность. Хэ Минь поймала взгляд и понимающую улыбку принца и смутилась, как новенькая в киноварном доме, которая впервые выходит к посетителям.

– Мы отправимся в обратный путь утром, - произнес Шэнли, - а до тех пор – укажите мне комнату, в которой я смогу отдохнуть.

***

Чжучжэн вздрогнула и тревожно вскинулась. Заморгала, пытаясь понять, что произошло.

Она по-прежнему находилась в озаренной восемью светильниками опочивальне Чжэнши, рядом с его ложем. И, должно быть, просто задремала от усталости. Все эти дни Чжучжэн неотлучно находилась подле возлюбленного, с каждым часом все более утрачивая надежду на его выздоровление.

Чжэнши угасал на глазах. Уже второй день он не узнавал даже ее лица. Кажется, он не вполне осознавал, кто он есть и где находится.

Чжучжэн осторожно провела кончиками пальцев по его запавшему виску, с болью вглядываясь в источенное болезнью лицо. Поднесла чашку с водой к синеватым губам. Чжэнши пил. Дышал. Глаза приоткрылись, рассеянно блуждая по опочивальне, но ни на миг не остановились на лице склонившейся над ним Чжучжэн.

– Чжэнши, - нежно позвала она, - возлюбленный мой…

Затуманенные глаза вновь закрылись. Чжучжэн прижалась лбом к исхудавшей руке больного и впервые за многие годы дала волю слезам. Никогда еще в жизни она не ощущала себя такой усталой, разбитой и одинокой. Никогда еще сердце не разрывалось так болезненно от горя близкой неизбежной потери, от безумного желания еще хоть раз увидеть и обнять сына.

Разлука с Шэнли давалась Чжучжэн нелегко. Утешало лишь то, что там, в Ююне, ее сын свободнее. Что Моу труднее до него добраться. Что, если вдруг обстоятельства сложатся неблагоприятно, ему будет легче бежать, чтобы найти укрытие в землях ее родичей.