Чтение онлайн

– Твою мать я знаю. А кто твой отец, девочка? – шаман смягчился в голосе. Руки опустились на пояс и замерли в позе того, кто привык распоряжаться жизнью и смертью других людей.

– Мама никогда не любила говорить на эту тему, а в последние месяцы, после того как меня изгнали из рода, – и подавно! Благодаря ей я и осталась жива.

– К "очумленным" никто не смеет притрагиваться! Таковы древние законы нашего племени! Их можно учить словом, можно ругать, можно насмехаться над ними, можно не обращать внимания, как на ящерицу, ползающую где-то далеко под пещерным сводом! – голос шамана набирал силу и громкость звучания. – Они должны жить за пределами наших пещер, предоставленные сами себе и своему выбору! Обратно вернувшихся ждёт…

– Смерть, – могильным голосом продолжила Лаура в ухо Авроры, отчего та вздрогнула.

– И никто не смеет их трогать! – вновь повторил Моран. – За нарушение древних традиций и законов твою мать ждет смерть после суток заточения среди мертвых камней, чтобы она успела все хорошенько осознать!

Голос шамана гремел, сотрясая своды. И так же вторили ему слезы девушки, точно второй голос в дуэте, пытающийся изо всех сил умилостивить разгневанное божество.

– Клянусь, она не дотрагивалась до меня! Только приносила еду – и мне было что есть! Вот и все, что я хотела сказать!

– Твои слова ничего не значат. Нарушение закона есть нарушение закона.

– Прошу тебя, могучий Моран! Умоляю если не жизнью своей, то… даже не знаю чем… Смилостивься! Пусть мое сердце съедят, а тело отдадут на удобрение наших злаков! Я готова отдать жизнь ради матери!

Шаман смотрел на нее свысока. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Мне от тебя нужно нечто другое, моя пещерная дочь!

Ниц возлежащая дева обхватила стопы шамана.

– Молю тебя Оркусом, хранителем нашего мира и народа, господин, только скажи, что я должна сделать, не губи родную душу!

Улыбка торжества проскочила на древнем лице Морана, но тут же скрылась за глубокими морщинами.

– Вижу твои слезы, дочь, и доволен ими. Они искренни и чисты! Ты хочешь спасти свою жизнеподательницу?

– Превыше себя!

– Хорошо! А спасти свой народ готова?

– За этим и вернулась сюда, Моран почитаемый!

– Не с того ты начала! Потому и схватила тебя стража! Ты посмела кричать у входа в пещеры и звать народ за собой, якобы на "волю"…

– Но там и вправду воля!

– … а на самом деле, – продолжил Моран, – на смерть!

– Как, почему? – ахнула дева.

– Потому, глупая, что я живу так долго, что тебе и не снилось, и не ты первая, не ты последняя, кто за столетия находит выход, но никто еще до тебя не смог выжить после такой воли! – Моран совершенно успокоился и, придвинув себе массивный стул, продолжил. – Я сам был вожаком такой вылазки. Нас было двенадцать! А внизу собралось все племя! Но как только мы выбрались наружу, и утренний свет бросил на нас первые лучи, то сперва один, затем другой мой сородич, затем третий… – шаман стряхнул со лба капельки пота, – все они обернулись серым пеплом, разлетаясь по ветру, как сухие листья от жара костра! Я пошатнулся, время точно замерло. Тогда-то я и услышал впервые зов Оркуса, его утробный голос… Он воззвал ко мне из оставленного колодца. Я это чувствовал затылком! В те секунды моя жизнь колебалась, как струна лиры под рукой неопытного музыканта, который должен определиться с ладом песни… И тогда я стал его добровольным слугой, а он даровал мне новую жизнь. Я летел обратно в колодец. Все сто метров лаза отзывались болью внутри меня, точно вырывая какое-то сухожилие, точно вплетая в меня другую нить… Когда я рухнул в воду колодца, брызги окатили всех собравшихся. Та сила, что пришла ко мне, отозвалась и во всем племени. То было так давно, что я и не упомню…

Шаман вздохнул, набрал полную грудь затхлого пещерного воздуха и выдохнул с тяжким сопеньем.

– Но я призвал тебя сюда не для этого, дочь нашего племени. Теперь-то ты понимаешь?

– Теперь понимаю, – завороженно отозвалась Лаура.

– И жизнь твоей матери, и свобода нашего племени – теперь все в твоих руках! Ты – та, которая каким-то образом оказалась не подвержена давнему проклятию.

– Какому проклятию? – глаза девушки блеснули, а ум, позволивший найти выход, никогда не дремавший, встрепенулся, как ястреб, почуяв трепыханье в траве.

– Слушай меня, слушай главное! Остальному – время придет! Главное – то, что свет не превратил тебя в пепел! А значит – ты ходишь по земле, как простые люди, ты видишь рассветы и закаты, ты не привязана к пещерным ходам! Все эти тоннели мы рыли не просто так. Но так и не смогли добраться до заветной цели. А ты сможешь!

– Говори!

– Даю тебе один год на то, чтобы найти и уничтожить золотую буллу – шар, полый внутри, вылитый в форме сердца, на золотой цепочке. Дар Рима, он стал нашим проклятием.

Своды пещеры громыхнули.

– Как его уничтожить? – решительно взглянула Лаура.

– Для этого тебе понадобится пугио с запекшейся в стали кровью!

– Кинжал римлян? Оружие наших врагов?

– Римляне раньше были более сведущи в колдовстве. Их предметы наполнены силами, о которых они ныне не имеют ни малейшего знания.

– Где мне искать?

– Наши легенды донесли смутные обрывки. Из уст в уста, поколение за поколением мы передавали то немногое, что с каждым следующим редело и тускло, как рыбьи фонари со временем. Вот что дошло до меня, что говорят об этом сказания: "И буллой, и кинжалом владел Квинтилий Вар. Но другу своему, которого любил как сына, он даровал шар золотой. Когда же в час решающий тот предал вдруг, вонзил в себя кинжал военачальник гордый, прокляв в тот миг его". Дальше известно только то, что шар должен покоиться там, где последний день жизни застал принявшего в свое время подарок Арминия, – где-то там, в районе Тевтобургского леса, среди болот с мертвецами, где пали три римских легиона.

Лаура изумленно смотрела. Легкое ее облачение трепыхалось от частого дыхания, волосы прядью падали на один глаз, завиваясь нежной спиралью.

– А ты думала, куда мы числом двенадцать собирались отправиться в тот проклятый день? – взвыл Моран. – Мы тоже некогда мечтали об освобождении нашего народа из этого заточения под землей! Но никому не удалось пробыть снаружи дольше первых лучей света! А тебе это удалось! Теперь это – твоя цель жизни!

Моран насупился, чуть привстав, но взял себя в руки и опустился на каменистый стул.

– Кинжал подобрал, конечно, победитель. Вот так магические предметы одного стали достоянием другого. Впрочем, что они ему принесли? Гибель от рук своих же? Отправляйся в далекую Германию, чтобы раздобыть их. Хотя… сперва иди туда, где император – в Рим! Стань тенью ночи, броди, слушай, распытывай! Где еще больше разузнаешь, нежели в столице всего мира? Выясни все про эти предметы, про их свойства, почему они стали нашим проклятием и как его снять – вот твоя первая цель! И вот еще что…

Перед глазами Авроры все поплыло, точно синь морская разлилась по зрачку глаза и его раек стал из нежно-голубого цвета пронзительно-синим с накатывающимися волнами.

– Бутимас! Проводи! – словно издалека донесся голос шамана.

От боли девушка сомкнула глаза. И тут в ушах раздался не зов, а крик: "Аврора, проснись!"

Раздалось тревожное конское ржание. Аврора с большим трудом открыла глаза. Но тут же пожалела об этом. Все тело болело нестерпимо. Так бывает, когда спросонья сунул руку в огонь, но не понимаешь этого, – та болит нестерпимо, тысячами иголочек отдавая по всей коже, добираясь до мозга. И только лишь увидев, поняв причину боли, в какой-то невыразимо краткий миг понимаешь весь ужас ситуации и отдергиваешь руку! Но куда там? Поздно! Она обуглилась и со всей открытой ясностью бьет сотней кинжальных стрел!