Чтение онлайн

И в последнее время все чаще думаю, а каково было бы почувствовать на своих губах его губы?

– Ай, вот ведь чертов грешник.

Острым ножом я порезала себе палец, а все из-за него. Ходит постоянно полуголый, как сейчас, и отвлекает. Зачем спрашивается ходить днем в одних шортах и босиком по квартире, в которой живет еще и посторонняя девушка? Лениво передвигается с телефоном прижатым головой к плечу, а руки держит в карманах, будто он в офисе и на нем деловой костюм.

Мы ни разу не заговорили о цене за жилье, но если я правильно его поняла, то стирка, уборка и приготовление еды это и есть моя плата. Нужно будет вечером все уточнить.

Промываю палец холодной водой под краном и точно знаю - сегодня хозяину обеда не перепадет. Я порезала палец, я нервничаю и тороплюсь на встречу с моим не родным отцом.

Мой бывший папочка позвонил впервые с тех пор как указал на дверь больше месяца назад и настоятельно просил встретиться с ним сегодня в ресторане. Я все утро ходила и мерила шагами квартиру, решая стоит ли идти.

Сходить и просто выслушать его? Или сходить и высказать все о чем думала?

Решив все же идти и поговорить с ним, бегу в комнату прижимая полотенце к руке, и смотрю на часы. Встреча наша уже скоро, а мне нечего одеть, кроме синего платья в котором я уходила. Убегая, я взяла только пижаму. Переложила документы в белый кожаный рюкзачок, и прихватив домашние тапки ушла. Они мои любимые, без них я не могу.

Вздохнув поглубже, еще раз посмотрела на себя в зеркало. Вперед. Кто знает, чем дяденька порадует?

Выхожу в прихожую, беру ключи от дома, и не дожидаясь появления хозяина квартиры, выхожу.

С ума сойти, сколько времени я просидела в четырех стенах! На улице стоит такая хорошая погода и дует легкий ветерок, что моя голова начинает слегка кружиться от непривычки.

Я на маршрутках, сто лет не ездила. Сажусь у окна и разглядываю улицы города. Нужно отвлечься, но у меня не получается.

Все думаю о чем таком важном хочет говорить мой бывший отец? Его, точно интересует финансовая сторона вопроса, а если говорить еще точнее, то «завещание» и моя доля наследства.

Надо сказать, что бы вернул мне мои деньги, те, что были на счету, а от него мне ничего не надо. Да, я работала в его компании, но все что у меня есть, я заработала честно и сама. Первым делом я сниму другое жилье и без угрюмого хозяина, найду работу, и просто буду жить дальше, как миллионы других людей.

Маршрутка остановилась, и я через стекло смотрю на обнявшуюся парочку. Подростки не стесняются, целуются и смеются при всех. Они напомнили о моем недавнем не состоявшимся поцелуе. До сих пор глупо улыбаюсь, вспоминая реакцию грешника и его побег в ванную. А еще он так мило, то краснел, то бледнел.

Даю гарантию - его ввела в заблуждение моя внешность, из-за нее он так и не решился меня поцеловать. А жаль.

Отец часто повторяет, что я выгляжу как девятиклассница, если прибавить еще и мой рост в метр шестьдесят два, то набирается полный комплект несовершеннолетней школьницы. Это конечно льстит, что я так молодо выгляжу, но бывает и сильно раздражает. Например, я не могу прийти ни в один приличный клуб без паспорта, и на входе часто приходится спорить с охраной. Видимо это одна из причин, по которой я редко туда хожу.

– Маяковского. Есть на выход?

Я и еще двое пассажиров продвигаемся к двери.

На душе тревожно, чего мне ждать от человека, которого я долгие годы считала своим отцом? Больно от того, что он смог так легко выбросить дочь из своей жизни. Печально, что все это со мной произошло.

– Юля?

Поднимаю голову и убираю с глаз выбившиеся из прически волосы. В нескольких шагах от меня стоит мой отец. Ком подкатывает к горлу и слезы заволакивают глаза. Я столько времени проплакала, над потерей родителей, надеялась, что они одумаются и кто-то из них придет за мной. И вот сейчас он стоит напротив меня, такой важный и строгий, отлично сохранившийся для своего возраста и угрюмо смотрит, сверля глазами. Сердце рвется из груди, просит кинуться в объятия стоящего передо мной человека в поисках родительского тепла и понимания, но боль от нанесенной обиды останавливает.

– Здравствуйте, Владимир Павлович.

Он прокашливается, не вынимая рук из карманов, и кивает в сторону дверей.

– Давай пройдем внутрь и там поговорим.

Даже не поздоровался. Следую за ним с гордо поднятой головой и мы садимся за столик. К нам спешит молодой официант, готовый кинуться выполнять любой заказ богатого посетителя и его спутницы.

– Два кофе, пожалуйста. Черный, без сахара.

Оппа, дома я осталась без обеда и здесь, похоже, угощать не собираются. Откидываюсь на спинку стула и закидываю ногу на ногу.

– Зачем звали?

Крепче сжимаю ладони на коленях, что бы унять дрожь, и приподнимаю уголки губ. На улыбку мало похоже, но и сидеть с видом брошенной собачонки не хочу.

– Нам надо поговорить.

– Разве вы не все сказали в тот день?

Он смотрит в окно, так и не поворачивая головы в мою сторону.

– Я был слишком зол и наговорил много лишнего. У меня было время обдумать все и понять, что я был не прав, поступая так с тобой.

– Что?

Сказать, что я была удивлена или шокирована, значит промолчать. Для него разрушить мой мир было всего лишь не правильно принятым решением, а для меня это значило конец всему.

– Пойми меня правильно, Юлия, я был в не себя когда узнал, что ты мне не родная. Такая новость кого угодно расстроит.

– Значит, ты был расстроен? А как по твоему чувствовала себя я? Думаешь, мне было легко? Одно дело знать, что родной матери плевать на дочь, но она всю жизнь смотрела на меня сквозь пальцы. Скорее уж это она была мне не родной, но вот ты...

Как ты мог так просто вышвырнуть меня из своей жизни? Услышать, как человек ближе которого у меня нет, велит отправляться на все четыре стороны, потому что мне не повезло, и я оказалась тебе не родной – это очень больно.

Стараюсь не разреветься и не кричать на весь зал ресторана. Опираюсь руками в стол и поднимаюсь, нависая над мужчиной, что в детстве читал мне книжки на ночь, учил кататься на велосипеде и даже говорил со мной о первой любви.

Пусть мы не были на столько, близки как другие дети с родителями, но я чувствовала, что меня любят. И чего тогда стоила его любовь к дочери, если он смог отказаться от меня.

– Юла, успокойся и поговори со мной нормально.

Отрицательно мотаю головой и, подхватив рюкзак, рычу:

– Не называй меня так. Так меня звал тот, кого я считала своим отцом, а ты утратил это право. Ты выбросил меня из своей жизни, как бракованный товар.

Разворачиваюсь и убегаю из ресторана на улицу. Бегу, не думая куда, и,только когда начинает колоть бок от быстрого бега, я останавливаюсь.

Надо взять себя в руки. Просто я очень сильно расстроена в последнее время и с этим нужно что-то делать.

– Девушка, с вами все нормально?

– А? Да, все в порядке.

Пожилой старичок с тросточкой стоит напротив и сжимает в руке тяжелый пакет. Даже у постороннего человека в глазах больше заботы и доброты.