Чтение онлайн

Лали послушно закрыла глаза, пытаясь дать отдых своему измученному телу и душе. Но уснуть не могла – рядом лежал Селим.

– Почему ты решил оставить Стамбул? – осторожно спросила она, решив, что за разговором быстрее пройдет ночь. – Мехмед обидел тебя? Ты решил ему отомстить и поэтому похитил меня?

– Во всем, что со мной произошло, виновен я сам.

– Расскажи мне.

– Я родом из Пармы. Мое имя – Антонио ди Карриоццо. Мои невзгоды начались в тот день, когда Монна, девушка, на которой я мечтал жениться, предпочла другого. Более старого и богатого. Я не мог оставаться дома. Мой отец был дружен с мужем Монны, графом де Бельфлер, и мне пришлось бы волей-неволей встречаться с ними и бывать у них в гостях. Когда я сообщил отцу о своем решении покинуть отчий край, отец страшно разозлился на меня. Он кричал, что откажется от меня, лишит наследства, если я проявлю слабость и не сумею справиться со своими чувствами. Я не послушался его и отправился в странствия, – Антонио замолчал, решив не вдаваться в подробности главной причины своего путешествия на Восток. – Корабль, на котором я плыл, разбился о скалы вблизи Морей. Меня и других оставшихся в живых бедолаг «спасли» корсары твоего приемного отца. Ибрагим-паша оценил мои способности к живописи и решил преподнести меня в дар султанскому сыну. Вот так я оказался в Стамбуле. Как видишь, я такой же пленник, как и ты. И чтобы вернуться домой, нам остается надеяться лишь на самих себя.

– А остальные твои спутники?

– Я ничего не знаю об их судьбе. Скорее всего, их продали на аукционе или отправили на галеры. Хотя, кто знает… Быть может, кому-нибудь из них повезло больше, чем мне, и родственники уплатили за них выкуп.

– А почему твой отец не прислал выкуп? Сумма оказалась слишком огромной? – осторожно спросила Лали.

Антонио нахмурился. Он и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос. Почему отец, с которым они были очень близки, отказался заплатить деньги? Конечно, отец противился отъезду Антонио, но это не могло быть поводом отказаться от сына.

– Я не знаю, не понимаю… Отец, конечно, очень упрям, но…

– Может, у них не нашлось требуемой суммы?

– Моя семья не нуждается в деньгах! – сердито рявкнул Антонио, разозлившись на себя за то, что разоткровенничался с этой девочкой.

– Значит, что-то произошло…

– Я обязательно это выясню. А теперь спи.

– Селим! – Лали прикоснулась к его груди.

– Меня зовут Антонио, – сердито буркнул мужчина. – И я не нуждаюсь в утешении.

– Я и не думала… Мне все еще холодно, я не могу уснуть.

Карриоццо послушно притянул ее поближе и прижал к своей груди. У Лали остатки усталости как рукой сняло, а голова закружилась, словно на качелях в солнечный день. Прямо перед ней было лицо мужчины, прекраснее которого она в жизни не видела. Именно его светлые глаза столько раз снились ей по ночам! Именно он спас ее от козней Зары и теперь спасает от свадьбы со стариком и унижения в постели султанского сына.

«Что же мне делать? Как справиться со своими чувствами?» – спрашивал себя Антонио, вдыхая чудесный аромат, исходивший от девушки. Борясь с желанием, он старался не думать о прильнувшем к нему девичьему телу и в очередной раз напомнил себе, что на карту поставлено слишком многое. Недопустимо, чтобы он поддался женским чарам. Мысли должны быть свободны от чувств, иначе он потеряет способность здраво рассуждать и совершит губительную ошибку. Все будет потом. Когда они покинут берега Босфора, но никак не раньше.

С первыми лучами солнца Антонио осторожно разомкнул руки, обвивавшие его шею, и встал на ноги.

– Уже рассвет. Нам надо спешить, – он бросил ей мешок с одеждой. – Одевайся.

– Я не пойду с тобой, – объявила Лали, сжавшись, словно кошка перед прыжком.

– Пойдешь. Даже если мне придется нести тебя на плече.

– Я не позволю тебе это сделать! Я выцарапаю тебе глаза!

– Попробуй.

Итальянец рывком поднял Лали и принялся стаскивать ее одежду. И тут же получил изрядную порцию оплеух. Девушка в мгновение ока превратилась в разъяренную фурию: она извивалась, кусалась, брыкалась, стучала кулаками по спине Антонио, а под конец и вовсе впилась зубами в его плечо. Выругавшись, Карриоццо оттолкнул ее от себя.

– С ума сошла?! Дикая кошка!

– Отпусти меня!.. – тяжело дыша, взмолилась Лали. – Уходи, плыви в свою Парму, а меня оставь здесь. Я вернусь обратно во дворец.

– Не глупи. Если ты вернешься, тебе не миновать наказания. Ибрагим-паша не поверит, что ты сбежала от похитителя.

– Мне все равно. С тобой я никуда не пойду.

– Пойдешь, маленькая дурочка, – пробормотал Антонио, осторожно коснувшись губами ее виска.

– Я буду дурой, если поверю тебе!

Кипя от негодования, девушка вновь принялась колотить Антонио. Мужчина терпеливо сносил все удары, пока наконец Лали не обессилела и устало упала к нему на грудь.

– Я решил, что спасу тебя. Пусть даже от самой себя. И сделаю это. Можешь драться со мной всю дорогу, но ты все равно отправишься в Италию.

– Нет!

– Поверь мне, там тебе понравится.

– Мне страшно, – всхлипнула Лали и поспешно вытерла слезы, вскипевшие на ее глазах. – Я не знаю тебя, не знаю другой жизни…

– А что тебя здесь ждет? Если Ибрагим-паша простит тебя, тебе придется выйти за него замуж. Твоим мужем станет старик, и ты всю жизнь проведешь за стенами гарема, если, конечно, тебя не отравят. А дети? Твои дети? Ты будешь растить их в постоянной тревоге, опасаясь интриг, которые могут погубить малышей. Не думаю, что ты желаешь подобной участи.

– Это тебя не касается, – прошептала она. – Если решил бежать, то беги, а меня оставь в покое.

– Я сделаю все возможное, чтобы ты стала свободной, – Антонио провел прохладными пальцами по мокрым девичьим щечкам. – Я хочу тебе помочь.

– Почему я должна тебе верить? Кто я тебе? Никто. Одна из сотен других женщин в Стамбуле. Ты не обманешь меня лживым сочувствием. Почему ты решил осчастливить именно меня возможностью сбежать из плена?

– Хочешь знать правду? Хорошо, – на лице Карриоццо сердито заиграли желваки. – Ты влезла в мое сердце маленькой ящеркой в том миг, когда я услышал твое пение. Там, в саду. Поэтому я не могу и не хочу оставить тебя здесь.

Недоверчиво хмыкнув, Лали запрокинула голову, и у нее перехватило дыхание. Светлые глаза были полны страсти и нежности, желания и сочувствия. Как можно противиться им?

Антонио медленно наклонил голову и коснулся губами девичьего ротика.

– Нет, – слабым шепотом произнесла она.

– Да, – возразил он сильным звучным голосом.

Судорожно вздохнув, Лали отвернула голову. Его глаза и прикосновения очень хороши, опасно хороши, им нельзя покоряться. И нет сил не покориться!

– Я не могу позволить тебе вернуться, – прошептал Антонио, продолжая скользить губами по нежной щечке. – Я не могу и не хочу с тобой расставаться.

– Ты… ты хочешь насладиться моим телом? А если… если я отдамся тебе, ты отпустишь меня?

Антонио задумчиво провел пальцем по трепетной шее девушки.

– Ты так дешево ценишь себя? – с издевкой процедил он сквозь зубы.

Жар бросился в лицо Лали от этих слов.

– Я предложила себя, потому что любовные утехи считаю глупостью, – вздернула подбородок девушка.

– Девичья честь – бесценное сокровище, Лали. Если утратишь ее, вряд ли сумеешь обрести уважение своего будущего мужа.

– Почему ты решил, что я хочу замуж?

Антонио пожал плечами.

– Женщина должна иметь защитника. До замужества ее охраняет отец, затем – супруг.

Лали прикусила губку. Она почти не помнила своего родного отца. А человек, которого она считала приемным отцом, себя таковым не считал. Так на кого ей следует надеяться? В этом мире ей придется выйти замуж за старика, а в Италии? Кто и что ждет ее там, в чужой стране? Кто может стать ее защитником? Нет, лучше уж остаться здесь.

– Ты не ответил на мой вопрос. Куплю ли я свободу ценой невинности?