Чтение онлайн

– Джаноцци? – ревность окрасила светлые глаза Антонио в цвет грозовой тучи.

– Да, – пришлось признаться Лали.

– Он тоже помогал тебе одеваться?

Девушка попыталась отстраниться, но Карриоццо не позволил ей сделать это.

– Говори! – сурово потребовал он.

Ошеломленная Лали испуганно моргала глазами.

– Ответь мне! – рявкнул Антонио. – Ты раздевалась перед ним?! Он спал с тобой?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Я все еще девственница.

Антонио устало прикрыл глаза. На губах его появилась едва заметная улыбка.

– Прости, я не должен…

– Это важно для тебя? – с жадным любопытством спросила Лали.

Карриоццо медлил с ответом, лицо его стало непроницаемым.

– Да, важно, – наконец произнес он.

– Я… – девушка запнулась и перевела разговор в другое русло: – А почему ты открыто не явился мне на помощь в гостинице?

– В доме полно людей, а я не знал: захочешь ли ты пойти со мной. Ты до невозможности упряма и вполне могла устроить скандал, увидев меня. Когда мы узнали, что человек, у которого ты живешь, капитан Джаноцци – любитель гашиша и опиума, мои друзья тут же подослали к нему человека с товаром. Капитан не сумел удержаться от того, чтобы не побаловаться любимой травкой. А затем тебя завернули в ковер и вынесли из дома. Никто не мог заподозрить ничего дурного, и мы получили возможность спокойно покинуть город.

– Я поеду с тобой в Италию, – опустив глаза, заявила Лали, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.

– Ты уже едешь, – его взгляд заискрился весельем. – В парусах играет ветер, и пути назад для тебя нет.

Он, как всегда, прав. Стамбул остался позади, ушла в прошлое жизнь, к которой девушка привыкла, а впереди ее ждет неизвестность, которая подобно зыбучим пескам может поглотить ее без остатка. Теперь ее жизнь целиком зависит от Антонио.

– Что будет со мной? Ты не обидишь меня?

Между молодыми людьми повисло долгое напряженное молчание.

– Я не обижу тебя, – наконец заговорил Антонио. – Когда мы доберемся до Венеции, я обращусь за помощью к моим друзьям. Полагаю, они помогут нам найти приличное жилье, обеспечат некоторой суммой денег, и – я очень на это надеюсь – сумеют узнать что-либо о твоей семье.

Лали ощутила, как в груди разочарованно задрожало сердце. Антонио дал понять, что они расстанутся. Стараясь не показывать отчаяние и обиду, девушка опустила голову и принялась перебирать край тонкой рубашки.

– Ты можешь оставить свою сорочку.

Карриоццо подвел поскучневшую Лали к зеркалу и помог ей облачиться в непривычное одеяние.

– Но сорочка видна из-за выреза платья, – удивленно заметила девушка.

– Ты находишься не в гареме среди женщин и евнухов, а на корабле, полном мужчин, и немного скромности тебе не помешает, – резко заявил Антонио.

Высказав это соображение, Карриоццо начал сердито зашнуровывать лиф платья, который оказался таким узким, что Лали стало трудно дышать.

– Я сейчас задохнусь, – пожаловалась она.

– В Европе так одеваются все женщины, и ни одна еще не умерла.

Бросив сожалеющий, прощальный взгляд на тунику и шаровары, Лали попыталась из тонкой шали сделать подобие чадры, но Антонио остановил ее.

– Дамы в Европе не прячут свои лица.

– Как это странно, – удивилась Лали и, не удержавшись, хитро улыбнулась: – А дамы в Европе занимаются любовью?

– Полагаю, больше, чем женщины в гареме, – сквозь зубы процедил Карриоццо, его светлые глаза вновь потемнели.

– Хорошо бы… – девушка сладко потянулась, как кошка.

Антонио в эту минуту проклял и себя и весь женский род. Когда он метался по Стамбулу в тщетной надежде отыскать беглянку, он дал себе клятву: если Лали отыщется и они смогут покинуть опостылевшие берега Босфора, он будет обращаться с ней исключительно почтительно. По крайней мере, пока они не вернутся в Италию. И вот теперь из-за этой искусительной негодницы с каждой минутой увеличивается возможность стать клятвопреступником.

Сделав несколько шагов, Лали упала, наступив на излишне длинный (по ее мнению) подол непривычного одеяния. Руки Антонио мгновенно подхватили ее, поставили на ноги и отряхнули платье.

– Следует немного приподнимать края, – улыбнувшись, пояснил он.

– Платье слишком длинное, – Лали со злостью вцепилась в юбку, – его следует укоротить.

– Не вздумай. Длина именно такая, как положено. А тебе придется многому научиться. В том числе – красиво ходить.

Сердито фыркнув, Лали решила не спорить, но при случае воспользоваться ножницами и укоротить юбку.

– Эта малышка стоила того, чтобы искать ее по всему Стамбулу, – заметил Франческо ди-Лоредано, капитан «Наяды». Его взгляд, полный неподдельного восхищения, прошелся по девушке сверху вниз. – Надеюсь, она не разочарует тебя в постели.

Нахмурившись, Лали гневно изогнула бровь и мрачно заявила:

– Если бы вас сейчас услышал мой приемный отец, капудан-паша османского флота, то от этого маленького суденышка остались бы только щепки. Прошу запомнить, что я – не рабыня, и сама решу: когда и с кем ложиться в постель. Надеюсь, что мужчина, которого я выберу, меня не разочарует.

Франческо озадаченно уставился на маленькую нахалку, не в силах сообразить, что ответить на столь пылкую речь. Подумать только: капитана ди Лоредано, всеми уважаемого венецианца, в роду которого было несколько дожей, отчитывает маленькая наглая девчонка, с трудом стоящая на палубе из-за легкой качки. Да еще и на виду у всей команды. Невероятно: девица, которую принесли ночью на галеру в завернутом ковре, как рабыню, ведет себя подобно особе королевской крови! Маленькая чертовка полна безрассудного гонора: откинула назад свои восхитительные золотистые кудри, вздернула повыше подбородок и сверлит хозяина корабля горящими глазами. Если бы не Антонио, Франческо уже давно задрал бы ей юбку и отшлепал. Представив во всей красе эту картину, капитан расхохотался во все горло.

– Да, кузен, трудновато тебе придется с этой плутовкой, – и тут же осекся, заметив, что у Антонио на лице заиграли желваки. Что-то сердито пробурчав себе под нос, Карриоццо схватил девчонку за руку и оттащил в сторону, к борту галеры.

Усмехнувшись, капитан отвернулся от кузена и его строптивой спутницы. Пусть сами разбираются в своих отношениях, а для капитана «Наяды» уже отворили свои ласковые объятия возлюбленные морские просторы. Море ворожило, колдовски притягивало к себе, дышало полной грудью, словно живая женщина, и Франческо, оказавшись на берегу, ежеминутно стремился вернуться обратно в Средиземноморье, страдая без нежной качки приветливых лазурных вод. Ни одна женщина мира не сможет вырвать его душу у морских волн. Сердце капитана ди Лоредано отдано морю, а тело… тело усладит любая земная, красотка.

Ветер раздувал широкие рукава платья и, спасаясь от холода, Лали обхватила ладонями свои плечи. Она делала вид, что рассматривает море, но думала лишь о том, что за ее спиной стоит рассерженный Антонио.

.– Я полагал, что в гареме воспитывают женщин в уважении к мужчине. С какой стати ты позволяешь себе отчитывать капитана корабля?

– Он заслужил это!

– А ты заслужила наказание за свое дурное поведение! Упоминать имя командующего османским флотом в присутствии капитана Лоредано более чем неприлично. Ты должна забыть свою османскую гордость и научиться вести себя, как подобает приличной женщине, рожденной в Европе.