Чтение онлайн

Действительность оказалась, однако, не столь мрачной. Для работы над Станцией был выделен отдельный ангар по соседству, который был теплее и светлее основного. Работе и уединению Конструктора никто не мешал. Он почти не пересекался с подчиненными Командира, чьи лица и нравы отличались от начальника лишь меньшей одухотворенностью, но явно большей свирепостью и простотой. Командир заходил к нему почти каждый день и подробно интересовался проектом, с интересом обсуждая детали. Он оказался гораздо адекватнее, чем показался вначале, неожиданно хорошо разбирался в технике и часто предлагал действительно дельные решения и идеи. В тоже время, на другие темы Командир практически не заводил разговор, а Конструктор и не спрашивал. Он мог долго сидеть молча, и потому Конструктор все еще мало что знал о нем. Командир также быстро мог достать практически все, о чем его просил Конструктор, поскольку знал почти всех торговцев, караванщиков, а также ближайшие колонии и развалины. Иногда он исчезал на пару недель вместе с группой, когда уходил с очередным караваном. Все-таки деньги и ресурсы на проект надо было где-то доставать. В рейдах же по окрестностям теперь его люди все чаще участвовали без него, лишь докладывая вечером о результатах. Когда появились первые чертежи деталей, Командир сам взялся за их изготовление. Теперь он почти все дни проводил рядом с Конструктором или в ангаре за станками, редко отвлекаясь на военные дела, и все больше становился фактическим соавтором конструкции, самостоятельно решая многие конструктивные и технологические задачи. Вскоре к ним присоединился и один из бывших коллег Конструктора. Последний встретил его случайно на одном из рынков, где тот зарабатывал ремонтом и перекупом старого инструмента и компьютеров, а по вечерам преподавал в так называемом "Университете". Этот коллега был хорошим инженером по настройке и наладке электроники, и именно такой человек был срочно нужен в проекте.

Университет был, по сути, кружком на добровольных началах, в котором старые столичные специалисты, торгующие днем на барахолке или ремонтирующие компьютеры или прицепы, вечерами предавались исследованиям и научной работе, а также читали лекции, часто друг другу, совсем как это было в первых университетах Средневековья. У них были и ученики, немногие молодые люди, готовые вместо отдыха от дневных заработков слушать лекции и осваивать курсы и электронные учебники из прежней жизни Мира до Катастрофы. Среди них был и Аспирант, как его позже назовут коллеги по работе (называя его также и "Студентом", если были не довольны им в этот момент).

Как говорил классик, никому не дано выбирать время, в которое он родился. И в мире постапокалипсиса, очень многие, конечно, считали, что им с этим временем явно не повезло. Но Аспирант всегда чувствовал, что ему не повезло в этом сильнее, чем кому либо другому. Нескладный и неуклюжий очкарик никак не производил впечатление человека, способного выжить в жестоком мире, где сила, ловкость и выносливость часто имели решающее значение в достижении успеха. В то же время его умственный потенциал и способности были заметно выше, чем ремонт электроники и торговля, которыми он занимался вместе с Инженером. И Инженер был одним из немногих, кто тоже это понимал. Именно он привел Аспиранта в Университет. Мир естественных наук увлек молодого человека без остатка. Однако, чутье говорило Аспиранту, что все это вряд ли пригодится ему в реальной жизни Постапокалипсиса, а Университет – не более чем хобби и способ произвести впечатление на девушек (и то только на городских). И это понимание вместе с честолюбием печалили его жизнь.

Начав работать над постройкой Станции, Инженер очень быстро привел туда и Аспиранта. Для последнего это был особенный шанс, поскольку только тут за реально творческую работу еще и платили, хоть и небольшие, но деньги. Но главное было даже не в этом. Отец Аспиранта, как один из немногих глубоких специалистов, получил работу в правительстве Конфедерации. Колонии не спешили делиться ресурсами с центром и спрашивали с него за все расходы, максимально урезая аппарат, потому работу правительственного чиновника нельзя было назвать легкой или очень доходной. Однако, он всегда был в курсе, куда дует ветер наверху. Отец полностью одобрил участие Аспиранта в проекте и часто говорил, что если Станция покажет свою эффективность, колонии засыпят их заказами, обеспечив ее создателям прочное место не только в жизни, но и в истории. И это, вероятно, было лучшее, о чем можно было бы мечтать. Неудивительно, что этот молодой человек стал, наверное, самым преданным участником проекта, отдавшись ему целиком и выполняя любую работу, которую ему поручали старшие. Те же, в свою очередь, знали, что покладистость и выполнительность, свойственные Аспиранту, редко сочетаются со столь сильным природным умом, а потому также ценили молодого сотрудника, быстро осваивающего необходимые знания и навыки. Позже, встав за пульт управления Станцией, Аспирант продолжал жадно впитывать не только свой опыт, но и опыт других членов команды, ибо уже видел себя в ближайшем будущем, как минимум, начальником станции из новых серий, а может быть и одним из ключевых разработчиков или руководителей производства. Почему бы и нет, ведь разве не он стоял у истоков проекта и написал для него все программное обеспечение? О, да! И тогда даже щуплые женоподобные очкарики, как он, становятся в глазах девушек привлекательнее многих мачо!

Постепенно контуры будущей Станции вырисовывались, как на компьютерных моделях, так и в металле. В центре большой платформы располагался грунтопробник – большой и сложный механизм, способный в автоматическом режиме брать пробы грунта с движущейся платформы самыми разными способами, от сдувания пыли с камней до выдергивания образцов с 30-сантиметровой глубины. Ранее, еще обследуя участки для горожан в "ручном режиме", Конструктор накопил немало практического опыта, который сильно помог в разработке разных модулей Станции. Но это не относилось к грунтопробнику, поскольку именно эту работу Конструктор и его коллеги выполняли "в поле" и руками, что было сложно автоматизировать. В результате грунтопробник был разработан с нуля, а потому дался наиболее тяжело и после попил еще немало крови на испытаниях. Его огромные механизмы все еще были несовершенны и требовали постоянных подстроек и регулировок, для чего на платформе установили 3 больших штурвала.

Вокруг грунтопробника стояла аппаратура обработки проб, смонтированная на жесткой станине и организованная как конвейер, каждая ступень которого выполняла свой анализ образца. Все результаты стекались в главный компьютер, который строил карту распределения и прогнозы перемещения опасной материи, а также выводились на терминалы управления Станцией. Программу для главного компьютера писал Аспирант, и именно ему в дальнейшем предстояло управлять ею в качестве оператора, по крайней мере, по началу, пока работа Станции не будет отлажена. На платформе также разместили и большую вращающуюся антенну, а также всю ее силовую электронику. Анализируя спектр излучения с помощью антенны, компьютер обнаруживал крупные скопления инородной плоти на больших расстояниях. Именно эта антенна стала в свое время главным детищем Конструктора, открывшим ему путь для заработка поиском безопасных участков для земледелия.

"Мы не знаем точно, как это работает, после Катастрофы просто не осталось оборудования, для таких исследований. Но что было понятно сразу – после заражения монстром части животной плоти начинают жить своей жизнью, превращаясь в одного или нескольких монстров. Причем, мы не видим пока, что и как синхронизирует их действия, – рассказывал Конструктор Командиру и Аспиранту на очередной своей лекции. – Этих связей в нашем мире просто нет. Остается лишь вариант, что они есть где-то еще. Всякие порталы для мгновенных перемещений или прыжков в другие измерения, по-видимому, невозможны, это противоречит последним космологическим теориям. Но в микромире, на уровне атомов и молекул, действуют совсем иные, квантовые законы природы, вплоть до разрушения связи причины и следствия. Потому мы предположили, что именно там такие порталы и возникают, в каждой клетке, а может и в каждой молекуле монстра. Кто-то, видимо, очень далекий, не может долететь до нас сам. Возможно, потому что такой полет потребовал бы миллиарды лет, ведь скорость света невозможно превысить. А может он и вовсе из другого измерения. Но через такие микропорталы этот Кто-то может, если не пролезть сюда сам, то хотя бы управлять этими тварями и их отдельными кусками, разрушая наш мир. Это все, конечно, лишь догадки, которые нам нечем подтвердить или опровергнуть. Но пока они подтверждаются практикой и приносят результаты. Как это работает? Такие структуры должны бы искривлять пространство-время на уровне микромира, и некоторые признаки таких искривлений и обнаруживает наша антенна по смещению спектров. Мы реально находим ею этих монстров и их следы, и даже можем уничтожать мелкие скопления этой материи на небольшом расстоянии, увеличив мощность излучателя, что я и делал с коллегами много лет в ручном режиме."

Между тем, антенна потребляла огромную мощность, что делало необходимым для ее работы еще и передвижную электростанцию. Эту электростанцию, как и саму Станцию, надо как-то передвигать по местности, причем, не только по дорогам, но и там, где их нет. И это было задачей, которую еще предстояло решить. Конструктор иногда выходил в основной цех и ходил вокруг полуразобранного танка, прикидывая, как можно поставить платформу Станции на его шасси, или хотя бы использовать его гусеницы и привод. Но Командир давал на вопросы о танке уклончивые ответы. Возможно, он держал его для чего-то еще, а может и вовсе этот металлолом был не в его собственности. Да и выдержат ли даже танковые гусеницы вес платформы и оборудования? К тому же, танковые детали имеют очень малый ресурс, и их едва ли хватит даже на пару месяцев непрерывной работы. Таким образом, задача транспортировки Станции еще ждала своего решения, и Конструктору лишь оставалось наугад делать для платформы максимально компактную и универсальную планировку.

Тем временем значимые для проекта события происходили не только в ангарах базы Командира. Глядя на сына, который давно уже мало о чем говорил кроме Станции, принципов ее работы и программы управления ею, отец Аспиранта сам постепенно проникался этим проектом и уже почти ощущал себя его участником, хотя ни разу не был на месте действия и не видел своими глазами, как все происходит. Как уже упоминалось, правительство Конфедерации было довольно малочисленно, бюджет невелик, а аппетиты бюрократов – небольшими при огромном количестве выполняемой ими работы, поскольку колонии, которые еще не так давно с большим трудом вообще согласились на создание и финансирование каких-то общих оргструктур, и сейчас весьма неохотно расставались с ресурсами и въедливо спрашивали за каждую копейку расходов, заранее видя в каждом функционере Конфедерации вора или мошенника. Вместе с тем, и в глазах населения (и не без помощи руководства колоний) именно чиновники Конфедерации становились крайними в любых бедах, вплоть до природных катаклизмов, неурожая или просто плохой погоды. В то же время, если какое дело правительства было успешным, все лавры руководство колоний всегда присваивало себе. Потому в правительственные чиновники соглашались идти, или идейные патриоты Конфедерации, верящие в светлое будущее человечества, или люди, безмерно жаждущие власти.

Отец Аспиранта часто обсуждал с коллегами вопросы расширения и обеззараживания территорий, доступных для жизни и хозяйственной деятельности. Идеи его находили одобрение, но не более того. До обсуждения их реализации и, тем более, поддержки строительства Станции, дело не доходило. Очевидно, в соотношении идейных патриотов и любителей власти среди чиновников Конфедерации первые были в явном меньшинстве. Ситуация изменилась, когда вдруг возникла идея, что все обеззараженные конфедеративным правительством территории можно будет оставить в его прямом подчинении, а не передавать колониям. Площадь таких территорий быстро бы росла, и это сильно изменило бы со временем баланс власти и сил между колониями и центральным правительством в пользу последнего, а после и вовсе позволило бы жестко подчинить колонии центру. Очевидно, центральным чиновникам, уставшим от бесконечных отчетов перед держащими их впроголодь "провинциалами", такая перспектива сразу пришлась по душе.

Пару недель идея бурлила в кулуарах, которые выпускали наружу лишь смутные слухи. Наконец, на очередном отчетном заседании сам Канцлер правительства произнес перед сенаторами из колоний длинную речь. Он много говорил про расширение жизненного пространства, аванпосте человечества, его последнем шансе, судьбоносности выбора, историчности момента, следе в истории и глобальной ответственности перед потомками, если мы не приступим немедленно к очищению и обеззараживанию нашей земли. Благо, технологии для этого наконец-таки появились, чего со дня Катастрофы долго и упорно ждало все человечество. А на следующий день, выступая уже перед столичными жителями, он назвал строительство и запуск в работу станций обеззараживания "наисрочнейшей и наиглавнейшей задачей нашего мира"! "Интересно, что было у них наисрочнейшей и наиглавнейшей задачей раньше? Доразграбить, недоразграбленное, или поделить уже награбленное?" – мрачно заметил Командир однажды за завтраком в ответ на свежую новость, явно не разделяя оптимизма Конструктора по поводу нее.