Чтение онлайн

Анна обернулась – никто не приближается – и быстро просмотрела звонки и сообщения. Последний исходящий: 21.08, в 11:15, абонент – «мама». Последний входящий: 21.08, 18:27, абонент – «номер неизвестен». Принятые сообщения – пусто. Отправленные сообщения – пусто. У Анны похолодело в груди: «Кто позвонил тебе вчера вечером? Почему удалены все сообщения?»

Она принялась рассматривать землю вокруг тела. Брызги разлетелись довольно далеко: возле тела рисунок был четкий, а дальше все превращалось в полуразмытую дождем ржаво-коричневую кашу на опилках. Да уж, криминалистам придется поработать. Получится ли обнаружить хоть какие-нибудь следы убийцы? Слюну? Волос? Нитку? Невооруженным глазом в опилках не видно никаких специфических следов. Анна посмотрела на небо, слизала с губ капли воды. «Ты смываешь все улики, смываешь все следы, – прошептала она дождю, затем ее взгляд прошелся по стоящему незыблемой стеной лесу. – В своей бессловесности ты видишь все, но молчишь обо всем».

– Какой идиот пойдет убивать из дробовика?! – сказала Анна, вернувшись на парковку. Она решила продолжать общаться с Эско, разговаривать с ним, вести себя как ни в чем не бывало.

Глядя мимо Анны в сторону леса, Эско крепко затянулся сигаретным дымом, и его щеки ушли внутрь.

– Дробовик стреляет так, что уши закладывает, – продолжила Анна, изображая дружелюбие.

– Какое сегодня число? – спросил Эско.

Анна вздрогнула: он ведь со мной разговаривает.

– Двадцать второе, – ответила она.

– А какого месяца? – спросил Эско.

– У тебя Альцгеймер?

– Ты просто скажи, какой сейчас месяц, и не выеживайся.

– Август, ясное дело.

– Так-так.

– Так-так? Так и что?

– Твою же мать! – воскликнул Эско, выкидывая окурок. Анна отметила, что это был уже как минимум пятый.

– Двадцатого, то есть позавчера, начался сезон охоты на уток. А знает ли наша девушка, по совместительству старший констебль, из чего стреляют по уткам?

Анна помолчала секунду и произнесла:

– Девушка знает.

– А теперь подумай, где находится эта богом забытая беговая дорожка.

– И то правда, – сказала Анна, переводя взгляд на запад. Слабый ветерок не доносил шума, но близость моря можно было определить по запаху соли, то здесь, то там растущему кривенькому вереску и такому густому ивняку, что пробраться сквозь него казалось совершенно невозможным.

– Так что лично я бы задумался о дробовике, если бы мне потребовалось убить кого-нибудь неподалеку от берега, вечером, да еще и в начале охотничьего сезона. Здесь никто ничего не заподозрит, хоть из пушек пали.

Едва Эско закончил фразу, как в стороне моря прозвучало три выстрела подряд.

– Мимо. Если с первых двух не попадаешь, то с третьего точно не попасть. Вся эта полуавтоматика – блажь, и только, – сказал он.

– Ты тоже охотник? – спросила Анна. – У нас, то есть там, откуда я родом, это довольно элитная забава.

Эско промолчал, только злобно осклабился в направлении желтой машины на парковке с мозаикой осыпавшегося с деревьев сора на ветровом стекле.

– Прошлой ночью дождь был куда сильнее, – уверенно произнес он.

– Вчера лило весь день. Вечером поднялся ветер.

– Что за идиот отправится в такую погоду на пробежку? – спросил он и закурил.

– Уж точно не ты, – сказала Анна, но тихо, чтобы Эско не услышал.

Они ехали обратно друг за другом – Эско впереди. За окном проносился пейзаж позднего лета с переливами начинающейся северной осени. Когда судмедэксперты и криминалисты прибыли на место, дождевая туча вдруг решила показать, что за ней прячется голубое небо, треснула, расползлась на ленты и унеслась прочь на радость криминалистам, приступившим к осмотру места преступления.

Выглянуло солнце, природа начала сушить свои листочки: в них не было и намека на желтизну, но ощущение приближающейся смерти уже возникло. Еще несколько недель, и лето окончательно отступит. О бабьем лете Анна уже давно перестала мечтать – ждать его в этих широтах оказалось совершенно бессмысленно. Совсем скоро леса и проплешины коттеджных районов погрузятся в объятия темноты, город будет пытаться побороть ее при помощи люминофора и неона – все застынет в ожидании спасительного снега, несущего свет. Правда, нынче снег выпадает поздно, и грань между осенью и зимой все сложнее различить в серой кашице.

«Не думай об этом, – мысленно отругала себя Анна, выравнивая машину, слишком сместившуюся к правому краю обочины. Едущий по встречной полосе грузовик прогудел ей в ответ. – Светит солнце. Еще лето. Сосредоточься на дороге и не печалься о будущем».

Патологоанатом зафиксировала вероятное время наступления смерти – около десяти часов вечера накануне – и тоже подивилась позднему выходу на пробежку, да еще и в такую мерзкую погоду. Анна никак не прокомментировала, потому что для нее в этом часе не было ничего удивительного. Она сама бегала по вечерам. И плохая погода – не повод, чтобы не выйти на пробежку. Криминалисты обещали предоставить отчет в кратчайшие сроки, судмедэксперт назначил вскрытие на завтрашний день и пригласил туда Эско и Анну. Такая процедура была в диковинку, и Анну заранее трясло – выглядеть непрофессионально не хотелось, но одна мысль о морге вызывала у нее тошноту. Точнее, не о морге, а о том, что эту девушку с беговой дорожки завтра разрежут на куски, как тушу на бойне, словно ее позору нет конца, что чиновники и общество продолжат терзать ее, начав с той точки, на которой остановился убийца.

Они припарковались во дворе полицейского управления, хлопнули дверьми, вошли внутрь и поднялись на четвертый этаж – Анна по лестнице, Эско на лифте, – затем молча заперлись у себя в кабинетах, словно напарника не существовало, словно недавней трагедии не случилось.

Анна подумала: «Как это смешно. Нам нужно все обсудить. Проанализировать ситуацию. Спланировать дальнейшие действия. Послать кого-нибудь обойти дома в округе. Найти Юхани Раутио. Выяснить что-то по звонкам и ее последним действиям перед выходом на пробежку. Где и с кем она была вчера? Кто она вообще такая? Что Ауне Тойвола сообщила патрульным и Эско? А что там по курдской девочке? Кто работает и как распределены задачи? Нам с Эско нужно как минимум познакомиться поближе. Пообедать вместе. Так работать нельзя. А вдруг у меня не получится?»

Она пошла в столовую для сотрудников и съела удручающего вида обед: салат из тертой красной капусты и апельсином и переваренные спагетти с жидкой подливой из фарша – печальные яства середины зимы, но никак не сезона сбора урожая. Горькое слабоалкогольное пиво и подсохшие булочки. Анна подумала, что со времен, когда она окончила школу, еда стала хуже, видать, теперь решили экономить и на желудках. «Найду в городе забегаловку получше».

Когда Анна относила на стойку для грязной посуды поднос, в столовую вошла оживленно беседующая компания: Эско, Сари, Рауно и старший комиссар Вирккунен. Кровь прилила к ее лицу.

– Как же так, Анна, ты, оказывается, уже здесь и поесть успела? – с досадой воскликнула Сари.

– Нам нужно обсудить случившееся, – сказала Анна, обращаясь к Эско.

– Да только что обсуждали, чего же не пришла? Все идет своим чередом, все под контролем. Займись лучше своими обязанностями, – ответил Эско, кладя на поднос приборы.

– Интересно, откуда мне знать, каковы мои обязанности, если мне никто об этом не сообщил? – ответила Анна, пытаясь сдерживаться.

– Анна, мы ждали тебя на летучку, – сказал Вирккунен.