Чтение онлайн

— Расскажите мне об этом вирусе, — попросил Коломбо.

— Это мог быть вредоносный программный код, совсем крошечный, спрятанный на одном из дисков. Он мог быть настроен на активацию третьего июня 1993 года или ждать сигнала, посланного по телефону. В любом случае, вирус активировался ночью и стёр диски. В процессе он стёр и самого себя, так что мы не можем узнать, как он выглядел.

— Нужен ли гениальный техник, чтобы такое провернуть? — спросил Коломбо.

— Не особо. Компьютерный неуч не справится, но тысячи и тысячи технарей — запросто.

— Хакеры, — произнёс Коломбо.

— Нет. Тот, кто это сделал, имел мотив.

— Разве от этого нет защиты?

— Есть, сэр. Две защиты. Первая — периодически запускать антивирусную программу. Я запускал нашу в прошлую субботу. Очень хитрый вирус может антивирус обойти, но наша программа показала, что компьютеры чисты. Конечно, вторая защита — это резервное копирование всего, на ленту или на другие диски. Боюсь, мистер Друри этого не делал. Он не хотел, чтобы копии его конфиденциальной информации были где попало. На самом деле рабочие станции в других кабинетах были заблокированы на копирование. Люди могли читать файлы, но не могли ничего скопировать.

— Он сильно рисковал, а?

— Да, сэр. Боюсь, что так.

После ужина, пока миссис Коломбо, похоже, увязла в часовом телефонном разговоре с дочерью в Сан-Диего, Коломбо посадил Пса в «Пежо» и поехал на пляж Блокер. Ведя на поводке счастливого и взволнованного Пса, он брёл по дороге над пляжем и наблюдал за толпами молодежи, резвящейся на песке и в воде.

Пола Друри похоронили поздним утром в субботу. Если быть точным, его тело упокоилось в нише мавзолея. Светская церемония прощания была закрытой, но представители прессы битком набились в маленькую кладбищенскую часовню, где и толкались, пытаясь прорваться к дверям мавзолея.

— Ублюдки! — пробормотал Чарльз Белл.

Помимо Белла, главными скорбящими на похоронах были:

— Алисия Грэм-Друри, бывшая жена покойного, одетая в траурное чёрное и цепляющаяся за руку…

— Тима Эдмондса, продюсера ныне почившего телешоу, сделавшего покойного богатым и знаменитым; Тим был в тёмно-синем и то и дело нервно поглядывал на…

— Марвина Голдшмидта, режиссёра, который казался искренне огорчённым; глаза у него были на мокром месте, и он подставил руку (чтобы поддержать её или себя самого)…

— Карен Бергман, исполнительной помощнице в узкой чёрной юбке и белой блузке; она тихо плакала и время от времени бросала враждебные взгляды на…

— Бобби Анжелу, кантри-певицу, тоже одетую в чёрное: чёрные облегающие брюки в лыжном стиле и чёрный кашемировый свитер с коротким рукавом, и, наконец…

— Джессику О’Нил, облачённую в льняной костюм тёмно-зелёного цвета и прячущую глаза за большими тёмными очками.

Рыжеволосая секретарша тоже была там, рыдая навзрыд. Уильям Маккрори, адвокат Друри, простоял всю церемонию с несчастным видом, на этот раз изменив своему стилю и надев строгий адвокатский костюм. Джеральдо Ансельмо, компьютерный техник, жался позади группы, явно сомневаясь, стоило ли ему вообще приходить.

Никого из родственников здесь не было. Прессе оставалось лишь гадать, была ли вообще у него семья.

Репортёры были настолько сосредоточены на знаменитостях, что не заметили лейтенанта Коломбо из убойного отдела полиции Лос-Анджелеса, стоявшего в самом хвосте толпы в коротком мятом плаще и с сигарой в зубах.

— У нас серьёзные проблемы, надо поговорить, — бросил Белл Тиму и Алисии, когда они выходили из мавзолея. — Я вчера летал к Филу. Как Коломбо раскопал его имя? Ему охренеть как не нравится, что этот лос-анджелесский легавый произносит его имя в связи со смертью Пола.

— Кто мог дать его имя Коломбо? — спросила Алисия. — Мы-то знаем, чёрт возьми, что никто из нас этого не делал. С кем, дьявол его побери, он разговаривал?

Белл через плечо оглянулся на Бобби Анжелу и Джессику О’Нил.

— Он говорит со всеми. Старые подружки…

— А они-то что могут знать? — удивилась Алисия. — Пол не был знаком с Филом. Что он мог рассказать им о нём?

— Не знаю, — буркнул Белл. — Но лейтенант Коломбо спросил меня, знаю ли я имя Фила Склафани. И это, чёрт побери, был не светский вопрос.

— Если будешь говорить с Филом, передай ему, — сказала Алисия. — Передай: пусть остынет! Если я не говорила Коломбо про Фила — а я, чёрт возьми, не говорила, — и ты не говорил — а ты точно не говорил, — значит, он ничего про Фила не знает и просто играет в игры. Я предупреждала тебя насчёт этого Коломбо. Он не так туп, каким выглядит. И не так глуп, как себя ведёт.

— Нет, так, — возразил Тим. — Он ещё тупее.

— На него наверняка давят, — рассудил Белл. — Давят сверху. Пола убили в среду вечером. Сегодня суббота, а у полиции ничего нет. Пол был публичной фигурой. Общественность хочет знать, кто его убил.

— Пресса хочет знать. Это не одно и то же, — заметила Алисия.

— Давление то же самое, или даже хуже, — добавил Тим. — Говорю вам, Коломбо хватается за соломинку.

— Слишком уж близко он за неё хватается, — мрачно отрезал Белл. — Кстати, о птичках…

Коломбо, всё ещё почтительно державшийся в стороне, лишь кивнул троим скорбящим, когда их взгляды встретились. Белл отделился от Алисии и Тима и направился к лейтенанту.

— Лейтенант! Мы так и не договорились об ужине для вас и миссис Коломбо.

— И правда, не договорились, сэр. Но я упомянул об этом жене, и она ждёт не дождётся. Надеюсь, это не проявление неуважения — дымить тут сигарой. Я как-то не подумал. Похороны всё-таки… Но вы, наверное, знаете, как это у меня бывает. Я так погружаюсь в свои мысли, что… Ну… это моя беда. Печальное событие…

— Хорошо, что вы пришли, — улыбнулся Белл.

— Знаете, никогда не угадаешь, что увидишь на похоронах. Я стараюсь держаться подальше и просто наблюдать со стороны, но иногда замечаешь вещи, которые о чём-то да говорят. Люди на похоронах имеют свойство раскрываться.

— И вы увидели что-нибудь сегодня, лейтенант?

— Нет, сэр, не увидел. Жаль только, что нет семьи, правда? Или, может, и не жаль. Некому быть по-настоящему убитым горем.

— Мы с Тимом и Алисией собираемся пообедать, лейтенант. Почему бы вам не присоединиться?