Чтение онлайн

— Только если у вас есть farsumagru palermitano.

— Шеф-повар, который готовит это для тебя, не работает так поздно. Закажешь завтра на ужин.

Джузеппе Склафани обратился к Коломбо.

— Моя мать готовила farsumagru palermitano, — сказал он. — Знаете, что это, лейтенант Коломбо?

— Да, сэр. Это фаршированный говяжий рулет, с телятиной и прошутто, помидорами и луком, и рублеными варёными яйцами.

— Я родился не в Кастелламмаре-дель-Гольфо, а в Сан-Вито-ло-Капо. Это рядом. Когда я был дома в последний раз, в тридцать четвёртом, мать потратила целый день, готовя farsumagru на всю семью. В саду вечером накрыли столы, и мы ели при свете фонарей.

— Сегодня на ужин у нас ростбиф и салат, папа.

— А-а. Ну, я не голоден. Докурю сигару и пойду спать. Что мой сын может знать об убийстве Друри, лейтенант?

— Ничего об убийстве напрямую, сэр. Я просто хотел задать ему пару вопросов насчёт нескольких подозреваемых.

— Почему именно Меннингер, лейтенант? — спросил Филип Склафани.

— Из-за его дочери. Видите ли, у неё была одна из тех пластиковых карт, что отключают сигнализацию и открывают замки в доме Друри, а Друри был убит кем-то, у кого была карта. К тому же у неё нет алиби.

— С чего бы ей хотеть смерти Друри?

— В том-то и дело. Это я и хотел у вас спросить. Можете придумать какой-то мотив, который мог у неё быть?

— У Верджила был мотив, — произнёс Склафани. — Обида. Я уверен, вы знаете, из-за чего.

Коломбо кивнул.

— Алисия… Не знаю, какой у неё мог быть мотив. Разве что Друри одолжил ей денег на оплату карточного долга и требовал вернуть.

Джузеппе Склафани отложил наполовину выкуренную сигару в пепельницу.

— Рад был познакомиться, лейтенант, — сказал он, — но этот разговор мне не интересен, так что я иду спать. Удачи вам.

— Спасибо, сэр. Было честью встретить вас.

Кронин сопровождал старика почти до двери, где его подхватил другой человек, по-видимому, слуга, и предложил руку.

Принесли ужин. Всё было так, как и обещал Склафани: ломтики холодного ростбифа с кровью, нарезанные помидоры, лук, соленья, приправы и хлеб. Еду подали на столике на колесиках, и Коломбо со Склафани остались за ним одни.

— Отец не любит Алисию Друри, — пояснил Склафани. — Поэтому и называет её шлюхой. Вбил себе в голову, что я с ней сплю и собираюсь жениться. Она дважды была замужем и разведена, она не католичка и не итальянка. Мысль о том, что я женюсь на ней, приводила его в ярость.

Коломбо кивнул.

— Могу понять. Родители обычно хотят, чтобы их дети…

— Папа люто невзлюбил Алисию. Я слышал, как он называл её словами похлеще, чем шлюха.

— А возможно, что она и правда была такой? Он не первый, кто на это намекает.

Склафани пожал плечами.

— Она не выписывала долговые расписки на все деньги, что проигрывала. Может, подрабатывала на стороне. Я не знаю. И никогда не хотел знать. Если бы я так думал, мне пришлось бы выгнать её из отеля. Комиссия по азартным играм строго следит за тем, чтобы проститутки не работали в казино.

— Ну… ваше здоровье, сэр, — произнёс Коломбо, салютуя бокалом.

Ели они немного. Ужин за полночь был не лучшей идеей. Коломбо устал и жаждал вернуться в мотель и лечь спать. Наконец, они закончили.

— Вы были очень, очень добры, — сказал Коломбо, идя через холл к открытому лифту. — Передавайте наилучшие пожелания отцу. Он — легенда.

— Хорошо, лейтенант. Если я могу ещё чем-то помочь, дайте знать.

Коломбо шагнул в лифт. Он улыбнулся и поднял руку в прощальном жесте, но затем внезапно нахмурился и вышел из лифта.

— О, есть одна мелочь, которую я должен уточнить. Маленькая деталь… как-то беспокоит меня. Описание Алисии Друри, которое дал ваш отец, уж больно точное, сэр. Где он её встретил? Вы говорите, он не выходил из пентхауса с девяносто первого года. Значит ли это, что она была здесь, наверху?

Склафани вздохнул.

— У папы живое воображение, лейтенант. Полагаю, он прочитал где-то про её холодные глаза и про то, как она смотрит на людей, и добавил это в своё впечатление о ней. Он видел массу её фотографий. Видел её по телевизору сотню раз. Если спросить его в лоб, встречал ли он её, он может сказать, что да. Но я уверяю вас: он с ней никогда не встречался.

— Что ж, спасибо. Это всё проясняет. Ещё раз спасибо за вашу доброту, сэр. Доброй ночи.

Прежде чем выйти утром из номера мотеля, Коломбо позвонил домой.

— А, да. Классное место. Нам надо как-нибудь выбраться сюда. Приехать, пожить пару ночей в одном из больших отелей, посмотреть какое-нибудь крутое шоу. Можно на машине. Самолёт — это слишком тяжело для человека. У меня от него желудок разболелся. Вчера лёг спать только… э-э, наверное, около двух ночи. И знаешь что? Жизнь здесь не затихает ни на секунду. Улицы всегда полны народу. Всё как говорят: двадцать четыре часа в сутки. Вчера меня угостили шикарным ужином, но много съесть я не смог — слишком устал. Да, всё идёт нормально. Скорее всего, вылечу сегодня днём. Должен быть дома к ужину. Если что-то помешает, позвоню. Всех обнимаю. До встречи.

За завтраком ему случайно досталась та же официантка, что и вчера за его поздним обедом.

— Яйца вкрутую? Вы что, живёте на одних яйцах? — удивилась она.

— Ну, я люблю их на завтрак, — сказал Коломбо. — Вчера они были нужны, чтобы успокоить желудок. И чёрного кофе, такого крепкого, чтоб ложка плавилась. О’кей?

— Без кофеина?

— Весь лишний кофеин, который остаётся от того кофе без кофеина, что пьют другие, лейте мне.

Он покинул мотель чуть позже девяти. Сегодня он был в плаще. Такси высадило его у «Сизарс-пэлас». Как он и говорил жене час назад, время суток в Лас-Вегасе не значило ровным счётом ничего. Не имело значения и то, что было воскресное утро. Отель-казино гудел так же активно, как и двенадцать часов назад.

Он решил не подходить к стойке регистрации и не спрашивать номер Генри Сандерса. Портье не выдаст номер гостя, может, даже если он покажет удостоверение, а он не хотел привлекать внимание к своей персоне. Он вошёл в казино. Вчера в «Пайпинг Рок» он остался в плюсе на десять долларов, так что Коломбо подошёл к кассе и купил на сотню пятидолларовых фишек.

Здесь всё было иначе. В «Сизарс» под стеклянными столешницами не красовались ножки в мини-юбках. Денег здесь крутилось куда больше, чем вчера в «Пайпинг Рок». Он подошёл к столу блэкджека и начал играть. Охрана высматривала тех, кто не играет. Они их не трогали. Просто наблюдали. Играя, он удовлетворял их любопытство, и они, по большому счёту, игнорировали его — насколько вообще можно игнорировать взъерошенного человека в мятом плаще. Какое-то время ему удавалось держаться с заведением на равных. Но через несколько минут он ушёл в минус на тридцать долларов. Игроки, просадившие три сотни или три тысячи, снисходительно улыбались, когда он отошёл от стола.

Ладно, всё в порядке. Коренастый коротышка в чёрном костюме-тройке вошёл в зал, купил фишки и направился к столу для крэпса.

— Э-э, простите, сэр. Вы мистер Генри Сандерс из Лос-Анджелеса?

— Верно. Это я. А что?

— Лейтенант Коломбо, полиция Лос-Анджелеса, убойный отдел. Не найдётся ли у вас двух-трёх минут для разговора?

— В чём проблема?

— О, для вас никаких проблем, сэр. Просто пытаюсь проверить одну мелкую деталь, всплывшую в ходе расследования, и подумал, что вы могли бы помочь. Это не займёт и пяти минут.