Чтение онлайн

— Почему они просто не продолжили ехать на запад по Мейн-стрит? — спросила Марта. — Это выглядит как самый прямой путь.

Коломбо провёл пальцем по маршруту, который она предложила.

— Потому что после проезда под туннелем — вот здесь — им нужно было попасть на рампу, ведущую на северные полосы автострады Стеммонс, а это правый поворот с Элм. С Мейн-стрит этого сделать нельзя. Там бетонный барьер, который мешает. Прямо там. Видишь?

— Зачем он? — спросила она.

— С Мейн-стрит это был бы правый поворот поперёк потока движения на Элм-стрит. Понимаешь? Прямо там. Это запрещено. Это было бы опасно. Транспорт, направляющийся на автостраду Стеммонс, должен спускаться по Элм. Не только президентский кортеж, вообще весь транспорт.

— Человек с камерой, стоящий в треугольном парке между Элм и Мейн… — Она постучала пальцем по треугольнику на карте. — И…

— И пытающийся сфотографировать кортеж, — перебил Коломбо, — снимал бы Травяной холм на заднем плане — неосознанно, не интересуясь фоном, но всё равно захватывая его в кадр. Снимки, которые сделал этот фотограф, выглядели так себе. Вероятно, обычные любительские карточки. Даже увеличение не показало винтовку. Понадобилась компьютерная обработка, чтобы её увидеть.

— Просто удача, что они их обработали, — сказала Марта.

— Удача, что фотограф прислал их Друри, — ответил Коломбо. — А то, что Друри их обработал, — не просто везение. Он сообразил, что если с Травяного холма действительно стреляли, то на этих снимках могут быть доказательства.

— Джеральдо запустил компьютеры. Я принесла копии дискет, а также копии улучшенных фотографий.

— Он копирует дискеты на жёсткие диски?

— Да. Говорит, это займёт всё утро.

— В таком случае у меня есть другие дела. Я снова навещу Джессику О’Нил.

— Надеюсь, я вам не слишком докучаю, мэм, — произнёс Коломбо.

— Вовсе нет, лейтенант, — отозвалась Джессика О’Нил. — Вовсе нет. Чем могу помочь?

— Ну, я хотел бы показать вам пару снимков.

— Я снова на веранде. Проходите. Кстати, раз уж я об этом подумала… Вы вовсе не докучаете, но если хотите загладить вину, как насчёт того, чтобы сделать для меня кое-что?

— Что я могу для вас сделать, мэм?

— Для начала зовите меня Джесси. Когда меня называют «мэм», я чувствую себя хозяйкой салуна на Диком Западе. А кроме того, позвольте мне сделать ваш набросок, пока мы болтаем. У вас интересное лицо, лейтенант. Я бы хотела попробовать написать ваш портрет.

— Ну, это очень лестно, мэм… Э-э, Джесси. Конечно. Рисуйте.

Она захватила альбом для эскизов и пучок карандашей, пока они шли через дом.

Утренний смог заслонял вид с веранды. Это был не густой, едкий смог, но его хватало, чтобы скрыть пляжи. Коломбо сел, она пристально посмотрела на него мгновение и начала рисовать.

Он воспользовался моментом, чтобы снова оценить её, прежде чем заговорить. Коломбо утвердился в своём прежнем суждении: хоть она и не писаная красавица, её красота была естественной, а не созданной косметологом. Таких женщин он ценил больше всего. Как и большинство калифорниек, она была помешана на загаре и сейчас была одета в бикини с цветочным узором.

— Я был бы признателен, если бы вы взглянули на два фото, которые у меня есть, и сказали, те ли это снимки, что показывал вам мистер Друри.

Она взяла у него конверт с копиями двух улучшенных на компьютере отпечатков. Джессика изучала их минуту, а затем сказала:

— Он показал мне только один. Я почти уверена, что вот этот. А второй я раньше не видела.

— И он сказал вам, что это разгадка тайны убийства Кеннеди.

— Ну… он сказал, что эти двое мужчин с винтовкой могли убить Кеннеди.

— Главный вопрос: кто были эти двое? Он дал вам хоть какое-то понятие, кто они?

Джессика О’Нил покачала головой.

— У меня сложилось впечатление, что он не знал. Он рассчитывал, что когда покажет снимки в своём шоу, кто-нибудь объявится и опознает их. В этом и был смысл: миллионы людей увидят фото, и кто-то их да узнает.

Из кухни вышла горничная, неся «Кровавую Мэри» со стеблями сельдерея. Джессика О’Нил не спрашивала, хочет ли он коктейль, но предположила это. Был уже почти полдень — самое время для легкого коктейльчика, если вы из тех, кто пьёт весь день. Водки налили совсем немного, и Коломбо сделал два глотка, прежде чем понял, что пьёт не просто томатный сок.

— Прошло тридцать лет с тех пор, как были сделаны эти снимки, — сказал он. — И только один снят спереди. Качество у них всё равно не ахти. Неужели он не рассчитывал ни на что другое?

— На свою огромную компьютерную библиотеку, — ответила она.

— Да. Но если вы собираетесь искать в библиотеке, компьютерной или любой другой, нужно же с чего-то начать. С имени, так ведь?

— Или с описания, — добавила она.

— Верно. Но посмотрите на этих парней. Как бы вы начали их описывать, чтобы отличить от любых других двух парней? Один высокий и темноволосый. Другой коротышка и светлый. Отличное описание!

— Извините, лейтенант, — сказала Джессика О’Нил. — Боюсь, я больше ничем не могу помочь. Это действительно не моя область.

— Да. Ну, мэ… Джесси. Мне правда пора. Спасибо за уделённое время и напиток. Успели что-нибудь набросать?

Она развернула блокнот и показала ему рисунок. Сходство, переданное быстрыми, ловкими штрихами, было идеальным: взлохмаченные волосы, морщинки-смешинки вокруг глаз, улыбка, которая умудрялась оставаться улыбкой, даже когда уголки рта опущены вниз, воротник и лацканы плаща. Она скромно улыбнулась, а Коломбо расплылся в широкой улыбке.

— Ого! Это потрясающе! У вас настоящий талант. Как бы я хотел, чтобы миссис Коломбо это увидела.

— Когда я попробую написать с него картину, я пришлю её вам, — пообещала Джессика О’Нил.

— Буду признателен.

— Жаль, что я не смогла помочь вам.

— Вообще-то… вообще-то вы помогли больше, чем думаете, — улыбнулся Коломбо. — Вы только что подкинули мне, возможно, гениальную идею, и я вам весьма обязан.

Он встретился с художницей Дианой Уильямс в её студии на верхнем этаже большого старого кирпичного дома. Часть крыши была заменена наклонным застеклённым люком, дающим комнате тот самый северный свет, который художники считают лучшим для работы.

Миссис Уильямс было за пятьдесят. Волосы у неё были стального цвета. Оправа очков — тоже серая. Это была широкоплечая, крепкая на вид женщина, одетая в белую футболку и синие джинсы. Она была босиком. На подиуме прямо под потоком солнечного света стояла обнажённая девочка-подросток. Она позировала для картины, над которой работала миссис Уильямс, и продолжала держать позу, так как художница не отрывалась от мольберта.

— Коломбо, я скорее выпью средство для прочистки труб, чем съем миску того жуткого огненного чили, которое ты почему-то считаешь деликатесом. Если полиция Лос-Анджелеса слишком скупа, чтобы купить даме сэндвич с тунцом в закусочной…