Чтение онлайн

— Ну, я запамятовал. Видать, ходил-таки к копам и рассказал, что видел, — пробормотал Макгиннис.

— Почему вы ждали до марта, чтобы сообщить об увиденном?

— Вы понятия не имеете, что творилось в Далласе сразу после убийства…

— Вообще-то имею, — прервал его Друри. — Я там жил. Я там учился.

— Ну… Я не думаю, что дата в отчёте правильная. Это ещё одна их уловка — подменили дату, чтоб выставить всё так, будто я не сразу пришёл.

— Агент ФБР, допрашивавший вас, сообщил, что ваш рассказ опровергается показаниями слишком большого числа других свидетелей.

— Ну и кто ж они были?

— Мистер Эмори, — Друри резко сменил тему, — сколько выстрелов, по вашему заключению, было сделано на Дили-плаза в тот день?

Эмори, как и Макгиннис, опешил от такого поворота.

— Я могу точно идентифицировать шесть, — ответил он.

Голос его прозвучал неуверенно, но зрители не могли понять, было ли это от удивления или же он сомневался в собственных словах.

— Знаете, одна пуля зарылась в землю в том самом сквере, где, по словам мистера Макгинниса, он стоял. Полицейский охранял это место, пока не приехал агент ФБР и не выкопал пулю. Но эта пуля исчезла. ФБР утверждает, что у них её нет.

Разговор продолжился, теперь уже в основном между Друри, Эмори и профессором. Макгиннис притих, даже насупился. Эмори доказывал, что Освальд не мог сделать два выстрела, поразивших Кеннеди — один, может быть, но не два. Он назвал это невозможным снайперским достижением.

— Вы изменили свое мнение на этот счёт, — заметил Друри.

— Не думаю.

— Что ж, в 1968 году вы давали интервью Дэну Паччинелли, репортёру «Канзас-Сити Стар», и сказали — цитирую: «Это был бы сложный выстрел, конечно, но не невозможный». Так какой же он, мистер Эмори: сложный или невозможный?

В аппаратной Алисия повернулась к Беллу:

— Чёртов компьютер! Он может вытащить всё, что кто-либо когда-либо ляпнул.

Эмори не растерялся, он улыбнулся.

— Давайте назовём его «почти невозможным», — сказал он.

После очередной рекламной паузы Друри начал принимать телефонные звонки.

Женщина из Сиэтла: «На самом деле, вы все абсолютно не правы. Президент Кеннеди не умер. Летом 1963 года у него диагностировали прогрессирующее повреждение мозга от сифилиса, которым он болел где-то с 1938-го. Убийство было инсценировкой. Он жив и находится в больнице в Англии. Конечно, он не помнит, кто он и где он, и…»

— Спасибо, Сиэтл, — оборвал её Друри, делая рубящий жест рукой и на миг позволяя гримасе нетерпения исказить его лицо.

Мужчина из Батон-Руж: «У меня вопрос к профессору Трэбью. Не боитесь ли вы, что труды добросовестных историков, таких как вы, будут забыты? Я имею в виду, у фильма вроде того, что снял Оливер Стоун, аудитория в сто раз больше, чем у вас когда-либо будет. И хотя он основан на домыслах, для многих людей это единственная версия событий, которую они узнают».

— Это меня глубоко тревожит, — признал профессор.

— Встречный вопрос нашему зрителю в Батон-Руж, — вмешался Друри. — Это наше сорок восьмое шоу об убийстве. Мы стараемся дать слово каждой точке зрения. Как вы думаете, мы часть решения или часть проблемы?

— Я не уверен, — ответил мужчина. — Я верю, что профессор Трэбью прав и комиссия Уоррена была тщательной и точной, но на жонглировании фактами можно сделать такие деньги…

— Могу я попросить вас продолжать нас смотреть? — перебил Друри. — Это всего лишь сорок восьмой выпуск. Нам ещё есть что рассказать. Возможно, у нас припасены для вас сюрпризы.

Молодая женщина из Колумбуса, штат Огайо: «Хотелось бы узнать мнение каждого из гостей о теории, что Кеннеди пришлось убрать, потому что он собирался вывести войска из Вьетнама».

Друри жестом предложил профессору Трэбью ответить первым.

— Этому нет абсолютно никаких доказательств. Никаких! За неимением улик я не готов верить в столь нелепое обвинение.

Друри указал на Макгинниса.

— В этом всё и дело! — оживился тот. — Линдон Джонсон хотел смерти Кеннеди, чтобы занять кресло президента и продолжать войну, на которой он и многие другие зашибали тонны денег. Всё просто как дважды два, — заключил он, вернув себе самодовольный вид.

— Мистер Эмори…

— Полагаю, мало сомнений в том, что Ли Харви Освальд был не тем, кем его считала комиссия Уоррена. Например, во время службы в морской пехоте Освальд подхватил гонорею. В медицинском отчёте Корпуса чётко сказано, что он заразился «при исполнении служебных обязанностей», и это не было его виной. Скажите на милость, какие такие служебные обязанности могли привести к венерическому заболеванию? Что это, если не работа в разведке? Он был агентом спецслужб, и, возможно, получил приказ убить президента Кеннеди.

— Комиссия Уоррена, — парировал Друри, — точно установила, что Освальд не был агентом разведки.

— Комиссия проглядела кучу улик, — настаивал Эмори. — Многое всплыло позже, то, чего не было у комиссии Уоррена.

— Комиссия Уоррена не хотела этих улик! — вставил Макгиннис. — Комиссия была частью прикрытия. В конце концов, кто такой Эрл Уоррен? Коммуняка сочувствующий, это всем известно.

Друри перелистнул страницу в папке. По залу прошел ропот: многие знали: этот жест обычно предвещает, что Пол Друри сейчас кого-то прищучит.

— Я не собирался поднимать эту тему, мистер Макгиннис, — сказал он, — но кадровые документы города Даллас указывают, что 22 ноября 1963 года вы не работали в Департаменте санитарной очистки улиц. Более того, вы были наняты туда лишь в августе 1965-го.

— Они там всё напутали! — фыркнул Макгиннис, но его жалоба утонула в аплодисментах студии.

Белл в аппаратной спросил Алисию:

— Если он знал, что парня там не было, то зачем позвал его на шоу?

— Ты редко смотришь эфиры, да? — спросила она. — Публика это обожает. Он находит какого-нибудь дурачка, а потом прилюдно его уничтожает. Макгиннис — дурачок грубоватый, но роль свою он сыграл. Пол позволил ему ляпнуть нечто совершенно возмутительное… А потом — БАМ!

— Комическая разрядка, — презрительно предположил Белл.

— Эмоциональная разрядка, — поправила Алисия.

Звонки продолжали поступать. Это была одна из самых популярных частей «Шоу Пола Друри». Идеи, которые шоу не рискнуло бы удостоить приглашением гостя, прорывались в эфир по телефонным линиям. То, как с ними справлялся Друри и его гости, придавало передаче тот самый особый, безумный, развлекательный привкус.

Торонто: «Слушайте. Мэрилин Монро стоила сто миллионов тем, кто владел её контрактом. Кеннеди её убил. Любой, кто потерял такие бабки, прикончил бы парня, из-за которого он их лишился».