Чтение онлайн

— Да, капитан!

— Что за пальба?!

— Сеньор Фаренгейт и его солдаты изволят упражняться в стрельбе.

Джек бросил взгляд на часы.

— Сейчас же только полседьмого!

Бен утвердительно кивнул.

— О, господи! Что ж это за напасть такая?! Этот Фаренгейт! Знал бы, что он поплывет с нами — никогда бы не согласился!

Джек Свистун наемника недолюбливал. Оно и понятно! С мелкими капитанами Руди часто вел себя по-хамски. И эти его постоянные шуточки… Джека передернуло.

«Взять хотя бы его вчерашнюю выходку», — подумал Воробей…

Его ребята как раз заканчивали погрузку припасов, когда появился отряд Фаренгейта. Солдаты колонной маршировали вдоль причала. Зачарованные стальные кирасы блестели и переливались на солнце. Плавно покачивались на шлемах черно-синие плюмажи.

В авангарде шло с десяток тяжело вооруженных ландскнехтов. Это были рослые ребята, в руках они держали длинные плоские алебарды. В отряде Фаренгейта ландскнехты выступали в качестве главной ударной силы. За ними следовали стрелки. Каждый из них нес на плече однозарядный гномий мушкетон — не каждый игрок в Аверрое мог себе такой позволить, что уж говорить об NPC. Но Руди вооружил ими почти всех стрелков в своем отряде. Дополнительно все наемники Фаренгейта имели при себе короткие пистоли, а также кортики или шпаги — на случай ближнего боя. Замыкал колонну обоз. В него входили лекарь, два мага и смазливая маркитантка, отвечавшая за снабжение отряда продовольствием и припасами.

Впереди всех шагал сам Фаренгейт. Его эмалированный рыцарский доспех был испещрен рунами и знаками силы. За спиной висел огромный двуручный фламберг — пламенеющий клинок. Подлое оружие. Помимо обычного урона такой меч оставлял на теле противника глубокие рваные раны, которые приводили к сильным внутренним травмам и кровотечению. Де-юре, рыцарский кодекс чести запрещал использовать фламберг в бою. За такое в Старом Свете могли лишить титула и даже убить. Но наемников это правило не касалось. Они спокойно пользовались пламенеющими клинками, если, конечно, им хватало денег на их покупку. «Что не дозволено Юпитеру, дозволено быку» — острил по этому поводу Фаренгейт.

Руди остановил колонну напротив корвета «Версаль».

— Эй, Свистун, спускай трап! — гаркнул он во всю глотку.

Джек находился в тот момент в кают-компании и не мог слышать крик Фаренгейта.

— Спит, наверное, — сказал Фар своему NPC-помощнику, старшине Луцию, — значит мы его сейчас разбудим. Скомандуй-ка нашу коронную.

— Стрелки, к бою! — рявкнул старшина.

Стрелки Фаренгейта вышли вперед.

— Готовсь!

Щелкнули взведенные курки. Пираты Воробья в испуге отскочили от борта.

— Поверх голов, беглым… Огонь!

Смачно ухнули выстрелы. На головы пиратов, словно вермишель из дуршлага, посыпались оборванные корабельные снасти.

— Ты что творишь?! — заорал Джек, когда дым рассеялся.

— Здорово, пернатый! — крикнул Фаренгейт.

— Не смей меня так называть, придурок!

— Спускай трап! Мы с моими ребятами не собираемся торчать на пристани целый день!

— Это с какой такой стати? — возмутился Джек.

— А что, Бобби тебе не сказал? Мы плывем с вами!

«Твою мать!» — выругался Воробей.

Фаренгейт услышал это и смачно заржал. Смех разом подхватили его бойцы.

— Да, курица, не повезло тебе! Но не боись — солдат ребенка не обидит.

В этот момент на причале появился сам Бобби.

— Ты как всегда вовремя, Ганза, — крикнул Руди, — а то я уж собирался оставить твой куриный катер без команды.

— В этом нет необходимости, — улыбнулся Боб. — Джек, пропусти людей Фара на корабль. Они плывут с нами!

Воробей нехотя спустил трап, и бойцы Фаренгейта поднялись на борт.

— Стройсь! — скомандовал старшина Луций.

Бойцы выстроились на палубе в шеренгу по два. Пираты, в том числе и сам Джек Воробей, наблюдали за действиями наемников с явным беспокойством.

— Солдаты! — рявкнул Фаренгейт. — Каждый из нас любит золото! Верно?! И сегодня нам выпал шанс неплохо подзаработать!

Наемники оживились. По шеренге прокатился гул.

— Однако, — продолжал Руди, — для того, чтобы добраться до места и получить свое золото, нам придется провести несколько дней в этом плавающем курятнике.

Бойцы дружно захохотали.

— Прошу вас не обижать местных наседок. По крайней мере, до конца экспедиции.

Хохот в шеренге наемников усилился. Даже Бобби слегка улыбнулся. Но при взгляде на Джека ему стало немного не по себе.

Воробей аж побагровел. Его люди тоже стояли, нахмурившись. В глазах у них смешались злоба и страх. «Как бы чего дурного не вышло», — подумал Боб.

— А сейчас, — Руди дождался, когда смех в шеренге стих, — приказываю занять ют. Все свободные помещения обустроить под нужды отряда. Старшина назначит дозорных. Остальным — до ужина отдыхать! Всем, вольно!

Наемники смешали строй и с гоготом и улюлюканьем поспешили к кормовой надстройке.

— Вообще-то это мой корабль — набрался смелости Джек, — и я здесь буду решать, кому и где размещаться!

Руди состроил кислую гримасу.

— Ганза, сделай милость, разберись со своей ручной птицей.

— Джек, Джек, успокойся… — начал было Ганза. Но Воробей уже не хотел никого слушать.

— Я капитан! — заорал он в истерике.

Фаренгейт резко повернулся к Джеку. Во взгляде наемника читалась наглая усмешка.

— Да, ты капитан, — сказал он вдруг совершенно спокойным тоном.

— Я здесь командую! — уже менее уверенно крикнул слегка ошарашенный Джек.

— Командуй, — хитро улыбнулся Фар.

— Отзови своих солдат!

— Нет.

— Я размещу их в трюме.

— Нет.

Ухмылка на лице Руди расползалась все шире. Он явно издевался.

— Но я же капитан!

— Опять он за свое!

— Так, ребятки, ребятки, — вмешался в разговор Ганза. — Мы здесь все взрослые люди. Давайте договоримся! Ну, уступи ты ему ют, — обратился он к Джеку. — Все равно твои матросы спят на баке. А ты, Фар, перестань его задирать! Нам ведь еще вместе работать!

— Ладно, птица, — фыркнул Руди, — не ерепенься! Хочешь командовать — командуй! На море ты главный! Но спать в трюме с крысами да тараканами мои люди не будут. Они от этого дебафы получают.

Ганза перевел вопросительный взгляд на Джека.

— Окей, — неохотно согласился тот. — Только мою каюту не занимайте!

— Посмотрим… — ответил Руди, развернулся и пошел к кормовой надстройке. По пути он сгреб в охапку миниатюрную маркитантку и потащил ее за собой. Та комично завизжала, изображая отчаянное сопротивление, а потом залилась звонким смехом.