Чтение онлайн

«Серая цапля» не долетела до Астрахани, опалив крылья в Сталинграде. Не терявшие юмора краснофлотцы, перефразируя классика, сочинили ставшей популярной байку: редкая птица долетит до середины Волги, а тем более – цапля.

Морская пехота Волжской военной флотилии

Не дожидаясь событий лета сорок второго года, за несколько месяцев до того, на Волгу согласно приказу советского командования стали прибывать балтийцы, черноморцы, тихоокеанцы и североморцы. Готовился достойный прием кодовой фашистской «птичке». Это было началом создания Волжской военной флотилии. «Я попал на Волгу из Севастополя, – рассказывал ветеран флотилии, бывший связист Г. М. Яропуд. – В 1941 году меня в составе группы черноморцев вызвали к командующему флотом, велели перевернуть ленточки в целях сохранения тайны передвижения войск и направили на Волгу, в Сталинград. Здесь создавался отряд учебных кораблей, который должен был готовить кадры для действующих флотов. А 27 октября 1941 года решением правительства на базе этого отряда была создана Волжская военная флотилия. Командующим был назначен контрадмирал Д. Д. Рогачев».

К этому времени флотилия имела в своем составе семь канонерских лодок, оборудованных из речных судов, пятнадцать бронекатеров, около тридцати тральщиков, две батареи – плавучую и железнодорожную, отряд сторожевых катеров и различные суда обеспечения. Позднее боевая мощь флотилии существенно увеличилась.

Первая бригада речных кораблей занимала огневые позиции на участке Красноармейск – Светлый Яр и находилась в оперативном подчинении командующего 57-й армией. Вторая бригада дислоцировалась южнее Красноармейска и подчинялась командующему 64-й армией. На Ахтубе в подчинении командующего 62-й армией держала оборону северная группа кораблей. Была также отдельная бригада траления – катера-тральщики и бронекатера. Штаб флотилии с 23 августа 1942 года размещался на корабле «Тура» в районе Красной Слободы. Эти данные приводил в своих мемуарах ветеран Волжской флотилии, бывший командир бронекатера капитан 1-го ранга Г. И. Захаров.

Катера Волжской военной флотилии с десантом направляются в Сталинград

Флотилия выполняла сугубо военные задачи – поддерживала артиллерийским огнем с Волги армейские части, обеспечивала движение по реке и минную безопасность, сопровождала грузы и эвакуацию раненых, высаживала десант и, конечно, не давала противнику форсировать Волгу. Во время боев командованию флотилии подчинялись и все гражданские суда.

Впоследствии славу победы с кораблями флотилии по праву разделили и речники, так как в те горячие дни они находились здесь же, на Волге, среди мин и огня, под обстрелом фашистских самолетов. Известный снайпер Василий Зайцев, бывший флотский, тихоокеанец, вспоминал, что когда на Мамаев курган, где каждый метр был перепахан снарядами, приходило пополнение с Волги, бывалые солдаты шутили:

– Что, страшно, небось, здесь, на кургане?

– Страшно!

– Ну так отправляйтесь назад!

– Ни за что! Лучше здесь погибнуть, чем еще раз переправиться через Волгу!

Вспоминают, что ночь с 22 на 23 июля 1942 года была тихой, лунной и красивой – настоящая южная ночь. Но именно она стала началом минной войны на Волге. Участки Акатовка – Дубовка севернее Сталинграда и Солодники – Черный Яр южнее его считались наиболее стесненными. Здесь ночью немецкие самолеты разбросали первые мины и нанесли бомбовые удары по караванам судов с целью парализовать движение по реке. Только за несколько последних июльских дней в Волгу было сброшено около двухсот мин. На протяжении четырехсот километров она оказалась заминированной, ведь даже одна мина на реке практически закрывает фарватер и обойти ее невозможно. Не было еще знаменитых постов СНиС – службы наблюдения и связи, которые могли бы точно определить место падения мины. Не было еще зенитных установок на речных судах. Не было просто умения противостоять этой опасности. И потому первые жертвы заминированной реки появились сразу же, на следующий день.

25 июля 1942 года стало днем гибели первого советского судна на Волге и последним днем жизни буксирного парохода «Смоленск». Вот как описывали это событие очевидцы: «„Смоленск“ следовал полным ходом вниз по реке из Камышина к Сталинграду. Когда пароход поравнялся с пристанью Луговая Пролейка, капитан А. К. Марфин получил сигналы голосом, приказывающие остановиться. Ему кричали, что дальше путь закрыт, что выставлены мины противника. Капитан не расслышал этих слов и, поскольку никаких навигационных знаков о закрытии фарватера не было, продолжал следовать по назначению. Он не обратил внимания и на то, что недалеко от пристани, приткнувшись к берегу, уже стояли задержанные по той же причине другие пароходы.

Но «Смоленск» торопился. Капитан поглядывал на часы, беспокоясь о том, чтобы прибыть в пункт назначения вовремя. Пароход уже миновал Луговую Пролейку, и вдруг огромной силы взрыв потряс тишину. Мина взорвалась под топливными цистернами, судно стало стремительно погружаться в воду. Через две-три минуты все было кончено. Вышедшая с парохода «Марат» лодка подобрала лишь десять человек, оставшихся в живых. Остальные члены экипажа погибли».

Известия поступали одно за другим. 26 июля в районе Быковых Хуторов сгорел подожженный фашистами пассажирский пароход «Александр Невский», на борту которого было триста человек. В тот же день у Солянского Яра погиб под бомбами буксирный пароход «Аджаристан». 27 июля погибло девятнадцать судов, 31 июля – еще пять, из которых три подорвались на минах. В общем, всего за одну неделю в конце июля 1942 года на Нижней Волге от Камышина до Замьян погибло шестьдесят одно судно.

Волга в те дни сделалась горящим адом. Вот строки из неопубликованной книги, авторы которой ветераны Военно-Морского Флота Г. И. Захаров, И. М. Плехов, С. П. Хватов: «Во многих местах горели пароходы и баржи, пристани и порты, населенные пункты и прибрежные постройки. Горела на воде нефть, которую несло течением на большие расстояния. Казалось, горит вся Волга. Гибли суда и люди. Плывущие по реке и выброшенные на берег трупы взрослых и детей, перепачканные мазутом, заставляли содрогаться сердца даже мужественных, видавших виды людей».

Наступил август. Пиратские атаки фашистов продолжались с неослабевающей силой. 4 августа пришло сообщение о том, что подорвался на мине и затонул грузовой теплоход «Татария» – одно из крупных судов Нижней Волги. Это случилось возле Светлого Яра. Теплоход вез подкрепление – бойцов 101-го и 375-го запасных полков. Почти все они погибли, спастись удалось лишь некоторым. Один из них лейтенант Б. И. Янчевский вспоминал: «4 августа в час ночи наш полк подняли по тревоге, и мы перешли из Бекетовки в Сарепту, где погрузились на теплоход «Татария». Утром он отправился вниз по реке… В 14 часов неожиданно грохнул взрыв. Меня отбросило к трапу. Не помню, как я выскочил на верхнюю палубу и увидел, что корпус судна лопнул, в него хлынула вода. Ничего нельзя было понять. Стояли стоны, шум, крик. В трюме, где расположился минометный батальон, взрывом заклинило дверь, и оттуда никто не мог выйти. Так все минометчики и утонули в трюме. Командир полка капитан Терещенко был убит. Мы со старшим лейтенантом Быкорезом решили спасаться вплавь, схватившись за две доски, из которых наспех соорудили что-то наподобие плотика. Часа через четыре нас подобрал какой-то катер».

Днем и ночью не прекращалась работа катеров, канонерских лодок, тральщиков флотилии по разминированию водного пути. Противник был хитер и расчетлив. Устаревшие плавающие мины с якорем уже не использовались. К тому времени у немцев были мины более совершенных конструкций – магнитные, акустические, которые срабатывали на шум двигателя, или магнитно-акустические. Но на них быстро было найдено противодействие – размагничивание корпуса. А магнитно-акустические мины просто «собирали»: проходил катер с баржой, к которой эти мины примагничивались и взрывались. Баржу ремонтировали и вновь пускали на «ловлю» мин. Но самыми коварными были мины с механизмом кратности – раз двадцать пройдет судно благополучно, а на двадцать первый эта мина сработает. Ошибка здесь или даже малейшая оплошность зачастую стоили жизни.

1 августа на Бабаевском перекате, недалеко от села Ступино подорвался на мине бронекатер № 22. Вместе с экипажем погиб командир отдельной бригады траления Б. В. Хорошхин. Г. М. Яропуд вспоминал: «Контр-адмирал Хорошхин удивительно соответствовал своей фамилии – это был прекрасный боевой командир и очень симпатичный человек. Был он участником Гражданской войны и штурма Зимнего. В ночь на 1 августа фашистский самолет сбросил мину на Бабаевском перекате. Мина была с механизмом кратности. Движение остановилось, несколько десятков судов собрались у берега – ждали, когда тральщик ее выловит. Однако тральщик прошел много раз, а мина все не срабатывала. Остановка судов не только срывала сроки доставки грузов фронту, но и создавала опасное положение: это скопление было удобно для вражеской авиации. В общем, нужно было немедленно устранить эту «пробку».

Б. В. Хорошхин

И тогда командир бригады сам решил разобраться в ситуации. Головным, под флагом адмирала следовал бронекатер № 22 под командованием мичмана Я. Г. Шестакова. В кильватер за ним, на некотором расстоянии шел бронекатер № 21, которым командовал мичман Н. Р. Горбов. По закону подлости именно на этот раз мина сработала. Взрыв! Огромный столб воды, перемешанный с илом, – и все… Через несколько секунд на поверхности ничего не было видно. На воде не остаются воронки от взрывов, течение быстро сглаживает волны. Не верилось, что бронекатера и его команды больше нет. Но ценой этой гибели был проложен путь другим катерам».