Комедии
Шрифт:
Л ю б а (подбегает к Марии Михайловне). Мама, милая, отдайте! (Прячет письмо, отходит.)
Нина бросает своего кавалера, подбегает к танцующему Ильину.
Н и н а. Гражданин Ильин, подите сюда…
Отходит, Ильин — за ней.
Танцуйте, пожалуйста, но я вас презираю, и не смейте попадаться мне на глаза. Прощайте!
Бежит к двери, но останавливается, так как на пороге появляется В е р х о в с к и й. Пары одна за другой превращают танец. Патефон продолжает только что начавшееся танго. Несколько секунд молчание. Ильин отходит в дальний угол.
В е р х о в с к и й. Здравствуйте!
М о л о д е ж ь (негромко). Здравствуйте, Павел Николаевич.
М о л о д ы е л ю д и, кроме Ильина, Нины и Любы, выходят из комнаты.
В е р х о в с к и й. Здесь веселятся? Я бы хотел видеть…
Входят С т р а х о в и В а с и л и й М а к с и м о в и ч.
Я бы хотел поговорить с вами, Антон Иванович.
С т р а х о в. Я вас слушаю.
В е р х о в с к и й. Антон Иванович, я не похититель чужих жен и пришел разъяснить это тяжелое недоразумение. Вот правда: Мария Михайловна вручила мне рукопись своего мужа для пересылки в редакцию, что я и сделал.
Василий Максимович рванулся вперед, но Верховский жестом его останавливает.
В е р х о в с к и й. В этой рукописи Наталья Петровна обнаружила черновик вашего письма к Любе Зверевой. (Оглядывается и не замечает Любы.) Это письмо действительно написано вами как любовное.
Люба, прижимая письмо к груди и глядя на Страхова, медленно делает к нему несколько шагов.
И это было причиной отъезда Натальи Петровны. Но теперь мне совершенно ясно, что анонимное письмо к этой несчастной хромой…
Люба замерла.
…вы написали, чтобы ну… хоть временно поддержать ее. Да-да, вы написали из жалости… и я пришел, чтобы…
Все смотрят на Любу. Василий Максимович подходит к Верховскому.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Уходите отсюда, ну!
В е р х о в с к и й, пожав плечами, уходит.
Василий Максимович, подняв кулаки, идет к Мария Михайловне.
Моя рукопись! Так предать!.. Так предать может только старая верная жена. (Останавливается.) Люба, нас с тобой обокрали, ограбили нас. (Уходит.)
М а р и я М и х а й л о в н а и Н и н а бегут за ним. Страхов подходит к Любе.
Л ю б а. Не надо, не надо… Уйдите! Уйдите все!
Страхов уходит. Люба одна. Она выходит на середину комнаты, медленно распускает ленту в волосах и разжимает пальцы опущенной руки. Скомканное письмо медленно падает. Люба стоит неподвижно.
Занавес
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Ночь. Мост через Москву-реку. За мостом, на берегу, очертания зданий. Огни. На мост входят Н а т а л ь я П е т р о в н а и В е р х о в с к и й.
В е р х о в с к и й. Из гостей ночью пешком…
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Нет, здесь хорошо. Давай постоим. Я не виновата, что не понравилась твоим родственникам. Ну не сердись на меня.
В е р х о в с к и й. Мои родственники смеялись над тобой, и они правы. Нельзя же путать мадам Бовари с мадам Дюбарри. Если не знаешь — лучше молчать.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Твоя сестра с мужем мне тоже не понравились. А у их сына никакого сходства с отцом, и нос у него — вылитый нос какого-то постороннего мужчины.
В е р х о в с к и й (оскорбленно). Моя сестра…
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Святая, святая, не спорю. Это какая звезда?
В е р х о в с к и й. Юпитер.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Вчера у тебя Юпитер был там, а сегодня здесь.
В е р х о в с к и й. Невероятно, но это так. Вчера ты меня спрашивала в десять вечера, а сейчас два ночи.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Правда? Это какой Юпитер?
В е р х о в с к и й. Планета Юпитер. Созвездие Змееносца. Минимальное расстояние от земли пятьсот девяносто один миллион километров. Что тебя еще интересует?
Н а т а л ь я П е т р о в н а (глядя на небо). Антон о звездах лучше говорил.
В е р х о в с к и й. Идем домой, мне холодно.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Ты придешь, согреешься, а я в твоем доме за одни сутки озябла.
В е р х о в с к и й. Я не особенно настаивал на твоем переезде.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Не говори так, Павел, милый… (Хочет обнять его.)
В е р х о в с к и й (останавливает ее). Нельзя же целоваться на улице!
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Не надо со мной так… Хорошо. Я буду молчать в гостях. Я выучу — кто Бовари, а кто Дюбарри. Я запомню, сколько до Юпитера… Ведь когда ты к нам приходил, астрономия была не нужна, все было по-другому.
В е р х о в с к и й. Идем домой, здесь сквозняк.
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Это не сквозняк. (Кричит.) А ветер, ветер!
В е р х о в с к и й. Не спорю. Идем!
Н а т а л ь я П е т р о в н а. Хорошо, идем.
Она берет его под руку. О н — прямой, официальной походкой, о н а, склонив голову, удаляются. Появляется В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Старое пальто. Шляпа. Он заметно выпивши, но не пьян. Останавливается посреди моста.
В а с и л и й М а к с и м о в и ч. Жизнь… Лебен… Ви… Сволочь! Как ни назови. (Смотрит на реку.) Течешь? Течешь и впадаешь… А я уже впал. Куда, в какую дьяволову редакцию отослали мою рукопись? Там такого нагорожено! Похитили душу. Вместо меня ходит шляпа, пальто: гуляет одна человеческая поверхность. В воду ее, в воду! (Снимает пальто.) Ну, что, чехол от бывшей скрипки? Если тебе не противно — оставайся, живи…