Комедии
Шрифт:
П р у ж и н и н. Светляки теперь действительно устарели.
Р о д и о н о в. Не могу же я циничные драгоценности дарить.
П р у ж и н и н. И я содрогаюсь при мысли, что женщина может поцеловать меня из выгоды.
Пожимают друг другу руки и расходятся в разные стороны. На террасу маленькой дачи выходят Е ф и м Д а в ы д о в и ч и А н я. Она несет два зонта.
А н я. Эти зонты вы починили?
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Я сорок лет прожил с зонтами.
А н я. Сорок лет!
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. А сколько я людей через эти зонты узнал! Вы думаете, они про своих хозяев не рассказывают? Возьмем вот этот детский розовый зонтик. Для нас это только зонтик, а для ребенка здесь и пещера, и карусель, и парус. И еще я вижу: в него насыпали песок. Может быть, строили метро, а может быть, хоронили бабочку. Этот зонтик прожил горячую жизнь. Вы не беспокойтесь, если Семен побежал — это хороший признак… Значит, все будет хорошо. Скажите, Семен вам нравится?
А н я. Очень нравится.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. И что в нем хорошего? Хотя он даже мне иногда нравится. (Берет второй зонт.) Это — серьезным зонт. Его держала профессорская рука в замшевой перчатке. Я этого старика знаю. Он опускает зонтик и сквозь дождик, сквозь тучи смотрит на небо. Он говорит: «Там есть звезда, которую еще никто не видел, но я знаю, что она голубая». Этот зонтик большого ума. (Почтительно кладет зонтик.) Конечно, я вас развеселить не моту, может быть, вы хотите со мной прогуляться?
А н я. Спасибо, я сейчас купаться пойду…
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Купаться? Вы собираетесь идти к реке? Извините, к реке я вас не пущу…
А н я. Почему, Ефим Давыдович?
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Вернется Семен, тогда можете подходить к воде, а сейчас, сейчас холодно, зуб на зуб не попадает… (Оттесняет ее к двери дома.) Я вас очень прошу пойти в комнату.
Уходят.
На площадку, озираясь, выходит Р о д и о н о в. Он приодет. В руках чемоданчик-патефон. С другой стороны на площадку осторожно заглядывает П р у ж и н и н. Он держит вазу порядочных размеров, до половины обернутую в бумагу. Оба прячут вещи за спину и расходятся в разные стороны, как бы не замечая друг друга. П р у ж и н и н возвращается и, оглянувшись, терпеливо поднимается на крыльцо. В этот момент снова появляется Р о д и о н о в, держа патефон за спиной.
Р о д и о н о в. Товарищ Пружинин! Вы куда?
П р у ж и н и н (ставит вазу и заслоняет ее собой). Да вот… хочу на крыльце отдохнуть: за последнее время я переутомился…
Р о д и о н о в. А ваза для чего?
П р у ж и н и н. Ваза? Эта ваза для цветов… Видите: на ней птички, бабочки…
Р о д и о н о в. Я не про птички-бабочки спрашиваю. Зачем вы ее сюда притащили?
П р у ж и н и н. А вы зачем за спиной музыку держите?
Р о д и о н о в. И вовсе не для нее. Я совсем в другое место иду.
П р у ж и н и н. В другое? Ну и ступайте в другое место, я вас не задерживаю. Идите. (Садится на террасе.)
Р о д и о н о в (как бы решив трудную задачу). Ну, нет! Кого-кого, а меня обмануть трудно! Вы в мое отсутствие хотите Анне Павловне вазу подарить!
П р у ж и н и н. Я с вами больше работать не могу. Довольно! (Берет вазу и идет с террасы, но, спохватившись, возвращается.) Нет, я вас одного с граммофоном не оставлю. И считаю товарищеским долгом сигнализировать: вы — негодяй.
Садятся друг против друга.
До каких же пор вы будете на чужой террасе сидеть?
Р о д и о н о в. Вы уйдете, и я уйду.
П р у ж и н и н. Хорошо, пойдемте одновременно.
Р о д и о н о в. Только честно идите.
Оглядываясь друг из друга, расходятся и скрываются за противоположными углами дачи, но через несколько секунд оба крадутся к террасе и сталкиваются у крыльца.
Это честно, по-вашему?
П р у ж и н и н. Вы — ищейка!
Р о д и о н о в. Ищейка? Граждане свидетели, граждане свидетели!
Из дома выходит А н я.
Обратите внимание, он с вазой пришел. Понимаете, для чего?
П р у ж и н и н. Вы тоже не с пустыми руками.
А н я. Зачем вы принесли эта вещи?
Р о д и о н о в. Не вам, ей-богу, не вам. Я патефон… этому мастеру в починку принес…
А н я (Пружинину). А вы?
П р у ж и н и н. У меня тоже ваза испортилась. Ее поправить надо.
А н я. Хорошо. Я сейчас позову Ефима Давыдовича. (Уходит.)
Р о д и о н о в. «Ваза испортилась»! Где, чем она испортилась? Вот сейчас мастер придет и увидит, как вы наврали.
Пружинин растерялся. Потом хватает вазу, сбегает с крыльца и ударом об изгородь отбивает у вазы горлышко.
П р у ж и н и н. Пожалуйста! Я говорил — чинить надо.
Р о д и о н о в. Вывернулся! Опять вывернулся!
Из дачи выходят Е ф и м Д а в ы д о в и ч и А н я.
А н я. Эти граждане вас спрашивают.
Р о д и о н о в. Я, товарищ мастер, патефон принес. Вы его посмотрите.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. А зачем я буду трогать чужую вещь? Еще испортишь.
Р о д и о н о в (открывая крышку). Вы внутри посмотрите. У него шипение испортилось, шипение неприятное.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Сведите в Москву, там приятное шипение сделают.
Р о д и о н о в. Я прошу вас вообще починить патефон.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Починить? Я его даже как следует сломать не сумею.
Р о д и о н о в (тихо). Вы его все-таки оставьте. Может быть, Анна Павловна заведет от скуки.
Е ф и м Д а в ы д о в и ч (Пружинину). А вы что желаете?
П р у ж и н и н. У меня ваза с комода упала. Нельзя да ее склеить?
Е ф и м Д а в ы д о в и ч. Я зонтичный мастер, зонтичный! Ничего не понимаю!
А н я. Я объясню. Но прежде я должна вас поблагодарить. (Пожимает руки Пружинину и Родионову.) Большое, большое спасибо! (Ефиму Давыдовичу.) Они выдумали починку, чтобы прийти сюда. Товарищи понимают, что прямое сочувствие может меня обидеть, и вот они маскируют свое участие. Спасибо. (Родионову.) Какой вы нарядный! И духами пахнет.