Чтение онлайн

Корреспондент с микрофоном в руке сделал несколько шагов в сторону, камера последовала за ним. Стало видно лицо мужчины, искаженное от боли. Он хрипел, из рваной дыры в животе ручьем лилась кровь.

– Извините, – деловито спросил корреспондент, – вы присутствовали при ДТП или подошли попозже? Что здесь произошло сразу после столкновения?

Человек на асфальте перевел полный ненависти взгляд на корреспондента и захрипел еще сильнее.

– Ну, постарайтесь, – взмолился корреспондент, – может быть, какие-нибудь детали заметили? Ну, например, какой из «мерседесов» первым выехал на перекресток?

Раненый забился в конвульсиях и скоро затих. Корреспондент разочарованно посмотрел в камеру.

– К сожалению, несмотря на все усилия, нам не удалось выяснить никаких подробностей.

В этот момент рядом с камерой появился бритоголовый верзила в черной кожаной куртке. В правой руке он держал дымящийся пистолет. Верзила с интересом посмотрел в камеру, потом на корреспондента и спросил:

– Это чё, телевизор квадратный? А ты чё тут виляешь, доходяга?

Корреспондент задрожал всем телом:

– Я это… «Горячие новости». Оперативно показываем лучшие события.

– Ты смотри тут, «оперативно». Если чё кому ляпнешь, пристрелю!

– Да что вы! – ответил корреспондент. – Я – никому!

– Ну ладно, – подобрел бритоголовый и неожиданно шагнул прямо к камере. Протянул к ней руку с пистолетом, постучал дулом по объективу. Затем обернулся к корреспонденту и уточнил: – Передает?

– Ага, – ответил тот, продолжая дрожать.

Тогда верзила посмотрел прямо в объектив, приблизил к нему боком небритое лицо так, что правый глаз стал больше, чем левый, и неожиданно стал извиняться:

– Слышь, Вован, мы тут с пацанами Семеныча разбираемся. Ну, ехали бухие все из бани и тут на перекрестке они вдруг нам в бочину – раз! И погнали. А мы им потом в зад – раз! Извини, Вован, тачку попортили. Мы говорим: «Бабки давай!» А они нам говорят: «Давай!» Короче, «дуру врубили»! Ну, мы двоих завалили, еще двоих осталось. Прячутся где-то в ларьках, суки. Вызывай подмогу, а то гранаты кончились, и стволов не хватает. Филя ранен в ухо, а Косой вообще скопытился.

Верзила ненадолго прервался и, обернувшись, вдруг робко попросил корреспондента:

– А можно я привет передам?

И, увидев быстрый кивок, продолжил:

– Привет, Маня. Передай Юрану мерси со смаком за перо финское, пригодилось.

При этом он поднял вторую руку и продемонстрировал невидимому Юрану окровавленный финский нож. В этот момент за его спиной раздался громкий выстрел. Бандит дернулся, резко изменился в лице, на котором появилось недоумение: «Как же так. Мне болтали, что мафия бессмертна…» С этой мыслью он сполз под камеру и с глухим стуком рухнул на асфальт. Камера стала показывать стрелявшего. Это был другой бандит, прятавшийся за капотом одного из покореженных «мерседесов». Но и он прожил недолго. Раздался звучный выстрел из гранатомета. На месте «мерседеса» образовалось облако огня и дыма. В кадре промелькнуло счастливое лицо корреспондента. Видимо, он всю свою жизнь мечтал снять настоящий экшен, и ему это наконец удалось.

Антону быстро надоело смотреть такие «новости». Наблюдение с утра пораньше умирающих людей, отдельных кусков окровавленного мяса и душевных физиономий киллеров могло надолго испортить настроение. Он подумал о том, сколько народу по всей стране видело этот выпуск и теперь боится вылезти из-под одеяла.

– Убивать надо таких редакторов, – сказал он вслух и, наконец, поднялся с кровати.

Быстро умывшись и пройдя все процедуры очищения – по заданию редакции следовало торопиться на пресс-конференцию, – Антон забрел на кухню. Жил он чаще один. В этом были свои плюсы и свои минусы. Главный минус был в том, что готовить было некому, поэтому все приходилось делать самому. Открыв холодильник и обнаружив там привычную кастрюлю с макаронами на фоне заснеженной чистоты полок, Гризов несколько воспрянул духом. Оставалось отыскать что-то похожее на кофе. Очень скоро девятиметровая кухня одинокого журналиста огласилась криком радости, отдаленно напоминавшим боевой вопль команчей, – за немытым чайником нашелся-таки пакетик с кофе.

Поджарив макароны и разведя бодрящий напиток в любимой надтреснутой чашке, Антон принялся за скромную трапезу. Быстро покончив с завтраком, он оделся поприличнее: в джинсы и модную рубашку. Взял приготовленную с вечера сумку с «набором журналиста» и, насвистывая мелодию «О-у-о, ю ин зэ ами нау!» быстро спустился вниз по лестнице с четвертого этажа.

По дороге к трамвайной остановке в кармане призывно завибрировал мобильник. Антон достал смартфон, принял вызов и тут же пожалел об этом.

– Гражданин Гризов? – осведомились суровым голосом. – Вас беспокоит капитан внешней разведки России Семихватов. С нами связалась служба безопасности Центробанка, в котором у вас есть карточка. Только что с нее зафиксирован перевод ста тысяч рублей в Кривой Рог украинским террористам. Вы должны срочно сообщить нам свои паспортные данные, чтобы мы прервали перевод. И немедленно начать сотрудничать со следствием.

Опытное подсознание журналиста сразу почуяло какой-то подвох. Больно уж топорно было сработано. Не первый год развлекались на просторах Руси-матушки телефонные террористы. И Антон уже не в первый раз беседовал с такими темными личностями, с фантазией у которых было, надо сказать, плоховато. Все работали как под копирку: либо служба безопасности банка, либо полиция, либо и то и другое вместе. Основной упор делался на шок и трепет клиента в первые минуты. Но тут им не повезло. Гризов был калач тертый.

– А если я не хочу? – нагло уточнил журналист.

Псевдокапитан на той стороне слегка озадачился.

– Шо? – переспросил он, от удивления позабыв сгладить южнорусский акцент. – Як это – не хочу? Тогда мы заведем уголовное дило за перевод ста тысяч гривен, тьфу ты, рублей, террористам.

– Валяй, заводи, – согласился Антон, сворачивая за угол и останавливаясь на небольшом пустыре, – только объясните мне, дорогой товарищ, как они смогли перевести сто тысяч, если у меня на карте отродясь и ста рублей не было? Да еще в Центробанке! Вот молодцы ребята: сначала положили, а потом сами же и украли. Нестыковочка выходит, товарищ капитан. Надо во всем разобраться. Дайте-ка мне телефон начальника вашего отдела, я ему сам сейчас перезвоню.

Молчание на той стороне затянулось. Псевдокапитан оказался не готов к такому повороту событий.

– Не можно, – наконец выдавил он из себя с плохо скрываемым раздражением.

– Ну, если «не можно»… – подытожил Гризов и зашел с козырей: – Тогда скажи-ка мне, дорогой товарищ, как на духу, – чей Крым?

– Ах ты, сука! – прорвало псевдокапитана. – Да я тебя…

Антон отключился, не втягиваясь в бесполезные дебаты. Просто заблокировал номер.

– Убивать надо таких, – облегчил он все-таки душу. – Мочить в сортире, как советовал один умный человек.

Гризов хотел бы, конечно, найти этого гада и лично начистить рыло. Но понимал, что это невозможно. Не в его силах. Наверняка этот подонок трусливо спрятался за границей и звонил с подменного номера. Гадить в душу и пугать неокрепшие умы, сидя на диване, это все, на что они были способны. А случись встретиться лицом к лицу с русичами, сразу мочились в штаны. Поэтому Антон привычно забыл о происшествии и заторопился на работу.

Этим утром его путь лежал в помещение «Зачинай-БАНКа», что располагалось почти в центре города в шикарном особняке, некогда принадлежавшем барону Гроссу. Барон был родом из обрусевших немцев-романтиков, верой и правдой служивший Петру Первому, ибо на своей родине им было тогда скучно. За добрую службу барон был жалован орденом, землею в Тамбовской губернии и особняком в Петербурге.